Preventor of Violence

(Editor’s note: This text was discovered by the editors accidentally. It is written in ordinary post-Newspeak, that is, in English, free from political correctness. As our readers know, the cleansing of the language began immediately after the Kneeling Party leader was defeated in 2020. His name, unfortunately, got lost, but in the annals of history, he is known as The Sniffer. The author of the text, apparently, was very familiar with Newspeak. In his narration, there are many archaic and incomprehensible terms, many of which required additional clarification).

The time machine was second-hand, and John certainly should not have run the way he did. The old engine overheated and had to stop. He started the time equalizing procedure, although, like most people who had never opened up the hood of their car, he didn’t understand anything about how it worked. John had heard that the technology was similar to that of pressure equalization for deep-sea divers, and that was enough. When his biological clock became equal to local time, he realized that he was hungry – it was breakfast time.

He enjoyed the breakfasts of the 20th and 21st centuries to a large extent because he had a long history of cooking simple food himself. John noted with pleasure that he was at the very end of a large parking lot, and the aborigines would not bother him or ask unnecessary questions.

He was finishing his eggs and bacon when a car drove up to him at high speed, and the policeman’s carcass clambered out of it. “Exactly a carcass,” John thought, “not just a body. With his ammunition, he would be just under three hundred pounds, no less.”

But this was not just a policeman, whom John met quite a few in all without exception temporal eras. It was vaginahatter. A policeman-vaginahatter, or rather, not a policeman, but a “Preventor of Violence.” (That was the name of the members of the Revolutionary Pyramid’s Guard squad after the defunding for the municipal police. – Translator’s Note.) Instead of the standard police equipment, he had a bottle with a Molotov cocktail, a pink hat, and in a place of a police badge, a pin with a hammer and sickle, on which the address of his personal cryptocurrency wallet was stamped.

At the sight of the bacon, Preventor grimaced, making it clear that they, vegetarians, did not even like the view of meat. However, this rejection was mutual – his smell was insufferable, which, however, was immediately confirmed. Indeed, until recently, this individual was one of the Occupiers, but the waves of the ersatz revolution carried him near the top of the Revolutionary Pyramid. (The Occupiers were a popular form of unsanitary protest of young people at the beginning of the 21st century, which promoted public defecation. – Translator’s Note.)

The Preventor’s voice was unusually high, and John had to look at him once more – and, to his amazement, he was she, or rather, this individual was a menstruator. (It was a Newspeak term for those who were capable of it after the Occupiers abolished the words “lady,” “wife,” and “mother.” – Translator’s Note).

The Preventor of Violence commanded, “On your knees!” but from John’s reaction, the menstruator realized that John had never kneeled in front of anyone in his life and was not going to start now. For the Preventor, this meant only one thing – the stranger did not belong to the Kneeling caste.

John was familiar with the ancient caste of people who knelt before other people. The Kneeling caste did not last long, but John did well to remember that school lesson where the teacher spoke of the Kneelers. An overheated engine and a forced stop brought John into that short, but vague and turbulent past that gave rise to the Kneeling caste, their militant wing – the Preventors caste, and the Ordinary American caste.

It was immediately clear to both the Preventor and John himself that he was an Ordinary non-menstruator. This meant that he was not even a second-class citizen. He was not human. He is an enemy of the people and an enemy of the Kneeling regime.

Both the Preventor and John knew exactly what to do in such a situation.

The Preventor called for help and ran after John, who rushed toward the nearby forest as fast as a man born in the 31st century could. Three hundred pounds of vegetarian menstruator were far behind. John did not run to the woods because he was afraid of the Preventors – he had enough skills and enough gadgets from the 32nd century, from where, in fact, he arrived at this damn parking lot – to deal with a small army.

John ran towards the forest because the Instruction required it. In such situations, it was necessary to lead the pursuers as far as possible from the time machine. No, no one was worried that the secrets of time travel would be discovered – after all, everyone knows that this discovery was made only at the end of the 30th century. The authors of the Instruction were worried about only one thing – that the time machine could be destroyed by the natives in a fit of anger. In this case, the return of the time traveler would be impossible under any circumstances.

The Preventor saw the Ordinary one running in the distance, and no matter how difficult it was, continued the pursuit. The run was going to be a long one, and he recalled how he, a provincial menstruator, got so close to the top of the Revolutionary Pyramid.

He, like many other menstruators, chose the noble profession of a teacher. But she came out of college already a convinced vaginahatter. She well remembered the day when the very creative idea came to her mind, which, in fact, lifted him so close to the top of the Revolutionary Pyramid. On that day, at a meeting of the Commissars, she simply announced that the time had come to burn unwanted books. In fact, all ideological predecessors of the vaginahatters had burned the books of the unwanted, so why should they abandon such an idea?

This old idea in the 21st century required modifications – not only books but also all media should be destroyed if they do not conform to the official party line. When there was a pogrom at her former University, the history professor recognized her and remarked with a surprise, “I thought that you only hated statues …” Her answer was the answer of a sincere lumpen-intellectual, “What reason did you have to think that we would stop at statues?”

At some point, the vaginahatter suddenly realized that both the Ordinary and she were no longer running, but merely walking and going back to the parking lot. When she approached her car, the backup crew she called for was lying in various positions, groaning in pain, around the car, and the Ordinary stood nearby and looked at her with a strange expression on his face. She did not know that John decided to violate not only the first but also the second paragraph of the Instruction. When John turned on the time equalizer, she felt a fantastic lightness in her plump body. The last thing she thought of him was, “Misogynist!”

She woke up in a hospital room, and the first thing she saw was her cell phone and the hammer and sickle badge on the nightstand. She tried to call the Commissar of the First Rank, but the phone was completely dead. A nurse entered the ward, and the menstruator involuntarily thought of her, “How slim, how beautiful!” The Preventor asked the nurse how to charge a cell phone, but she only laughed in response. Soon John entered the room with a large mirror in his hands.

“Judging by the equipment, this hospital is a special hospital for the members of Central Committee of the Revolutionary Pyramid,” she thought and glanced at the mirror. The beauty looked at her, like two drops of water in comparison to the nurse. “Yes, John is not that imaginative,” the nurse remarked with a smile. “When you were brought to us, he did not really know which model to choose, and he just pointed at me. But do not worry, I am also in a modified body. All our women, starting from the 23rd century, go only in a modified one. And some men too.”

“What words – men and women!” vaginahatter thought. “Forbidden words!” Systemic sexism was evident; it only remained to find out the other incriminating details. John himself answered the question, “You are in the century in which I live – the 32nd. This hospital is geographically located about two miles from the parking lot, where we met eleven centuries ago. Our country bears the same name – the United States of America, but now there are not fifty states, but many more. Also, all leftist ideologies are prohibited in our country, and you can only get acquainted with them in our libraries. Therefore, you have to choose – stay here or return to the parking lot.”

The vaginahatter had been very close to the top of the Revolutionary Pyramid for a long time, and he knew that in such critical situations, it was necessary to consult with the Commissariat of Ideology or even with the entire Occupy Council. After all, a collective decision is always better than an individual one. “And the collective good is always superior to the individual good,” he thought aloud.

“Such a worldview could prevent you from staying in the 32nd century,” the nurse suddenly answered disapprovingly. “When the collective good dominates the individual good, this is a manifestation of the form of a leftist ideology called fascism. It is customary for us to collect all of its adherents from all available centuries and throw them into the dustbin of history at the beginning of the 20th or the beginning of the 21st century.”

“But the comrades from Antifa,” she tried to object. “Your comrades from Antifa practically don’t differ from the fascists. There were so many of these thugs that they had to be divided into two groups – one was sent to the 20th century, and you met with the group sent to the 21st century,” the nurse snapped.

At that moment, the vaginahatter felt the same surge of mental energy that several years ago allowed her, an unknown menstruator, to enter the circle of those close to the top of the Revolutionary Pyramid.

Yes, she always noticed some signs of abnormality in the Commissars, but she and all the other revolutionaries simply brushed aside such politically incorrect thoughts. “So that’s why so many left-wing radical ideas – global warming, systemic racism, political correctness, shared bathrooms, and toxic masculinity – suddenly turned out to be so suspiciously concentrated in a short historical period of time,” she thought and shuddered from the unusual courage of her understanding and from the horror of the conjecture that struck her.

“Are you not afraid of,” she began to think aloud again, but the nurse interrupted her, “No, there is no danger. The concentration level of the left-wingers is much lower than the critical. The level is strictly monitored. They will never come to power again. Believe us, we know.”

John entered the conversation, “You see, we, conservatives, consider it inhumane to destroy people for their worldview, no matter how wild their ideas may seem. Therefore – expatriation. All leftists are prohibited from going beyond the 21st century. Without exception, all the Commissars of the First Rank, whom you personally know, were precisely those whom humanity meticulously collected in various centuries and exiled into two specially designated dumps of human history.”

She looked in the mirror again. Remembering her once foul-smelling heavy body, she whispered, “My name was … Pat … Patricia … I am… vaginahatter, but I … no longer want to be. I just want to be … just a woman. Please leave me here …”

“We knew you would choose to stay,” John said with satisfaction. “This will be … no, more precisely – it was written in the New York Times in 2020.”  Pat was surprised, “About me in the New York Times?!” “Yes, you can see it for yourself,” and the well-known to Patricia front page of the Primary Mass Media Outlet of the Revolutionary Pyramid appeared on the computer screen. The article stated that several rioters had gone missing during the arson of cars in which the American flag was found. Among the missing was a very progressive Commissar of the Second Rank.

At that moment, a doctor entered the room. He looked closely at Pat, and that glance made her knees weak. For the first time in her life, she felt with what she had never felt – with a woman’s heart – that she had made the right choice.

[Originally published at Peritum Media]

Швондеризация демократов

То, что произошло на первых президентских дебатах сезона 2020 года, дебатами назвать нельзя. Журналист Крис Уоллес привык брать интервью, вот он и провел интервью. Человеком, у которого бралось интервью, был Дональд Трамп, а интервьюеров на самом деле было двое – Крис Уоллес и Джо Байден. Эти двое – демократы, и они пытались – под видом дебатов – использовать это интервью для политической экзекуции Трампа.

Многие до сих пор этого не поняли, а вот Трамп понял это уже через 4 минуты после начала этих «дебатов». Но Трамп никогда не был и никогда не будет мальчиком для битья, поэтому нападающие Крис и Джо начали получать по зубам уже на 5-й минуте матча.

Кто победил?

Лучший ответ на этот вопрос – это встречный вопрос: «А что считается победой в дебатах?» Однозначного ответа на этот вопрос не существует, потому что два выборных штаба кандидатов преследуют, как правило, две совершенно различные цели. Иногда эти цели совпадают – когда оба претендента на должность президента эту должность не занимают. Примером являются дебаты Трамп-Клинтон в 2016 году. Но если одна из сторон занимает этот пост – как его сейчас занимает Трамп – то задачи сторон не только совершенно разные, но и совершенно предсказуемые.

Задача кампании Байдена, как и любого другого, кто борется с нынешним обитателем Белого Дома – смешать его с грязью. Именно поэтому сообщник Байдена Крис Уоллес перебивал президента Трампа 76 раз за 90 минут. Именно поэтому Крис Уоллес предпочитал не останавливать Байдена, когда Трамп что-то говорил. Тем самым создавалась ситуация, когда точка зрения Трампа преднамеренно заглушалась. Иногда слов Байдена было недостаточно, и Крис приходил Джо на помощь. Тогда мы слышали всех троих одновременно.

Многие остались недовольны этим моментом, и некоторые даже прилагают эпитет «хаос» для описания первых дебатов Трампа и Байдена. Но это был не природный, а искусственный хаос. Хаос как метод исполнения поставленной демократами задачи. Хаос как способ исполнения стратегического приказа. Добавим к э тому хорошо организованные демократами погромы в демократических анклавах. Эти погромы только на поверхности выглядели как хаос.

К сентябрю 2020 года произошла полная швондеризация как стратегии, так и тактики демократов.

(Кстати, поведение Криса Уоллеса, похоже, будет означать конец его карьеры в недалеком будущем. Он умудрился спросить Трампа один и тот же вопрос о белых супрематистах дважды – и на дебатах 2016 года, и на дебатах 2020 года. С точки зрения журналистики делать подобное – просто глупо, а вот с точки зрения выборного штаба Байдена это имеет смысл – чем больше таких вопросов, тем меньше времени останется у Трампа рассказать о своих достижениях).

А какова была задача Трампа на первых дебатах?

Задачей Трампа было разрушение левой коалиции, которая стоит за Байденом, и, как результат, отторжение избирателей Байдена от Байдена.

Именно Трамп заставил недалекого Байдена в пылу дискуссии совершить непростительные (с точки зрения левых) стратегические ошибки и оговорки. Во-первых, Байден проговорился о том, что его план о здравоохранении оставит в силе частные страховые медицинские компании. Для левых такие высказывания равносильны анафеме, потому что конечным результатом, с их точки зрения, должна быть только полная национализация здравоохранения.

Во-вторых, Байден осмелился публично отказаться от Нового Зеленого Курса, и тем самым оказался на грани отлучения от религиозного культа глобального потепления.

В-третьих, Байден при обсуждении налоговых деклараций Трампа допустил досадную оговорку, которая, скорей всего, принесет ему немало сюрпризов в будущем. В тот момент, когда Крис Уоллес давил на Трампа, чтобы тот обнародовал свои налоговые декларации, Байден нажал на Трампа со своей стороны: «Когда, иншаллах?»

То есть Байден на телевизионных дебатах фактически сказал: «Да будет на то воля Аллаха!»

В-четвертых, Байден отказался от идеи-фикс демократов о прекращении финансирования полиции, и призвал своих сторонников отказаться от погромов. В результате многие, очень многие левые после первых дебатов разочаровались в Байдене.

Добился ли Трамп своей цели? Ответ дает статистика посещения его предвыборного митинга на следующий же день после первых дебатов. В Миннесоте состав участников ралли был таков – 60% были не республиканцами, 20% были демократами, 17% не голосовали в 2016 году, а 8% вообще не голосовали в четырех последних президентских выборах. Цифры эти для штаба Байдена являются аналогом политической высшей меры наказания.

Рейтинг первых дебатов Трампа и Байдена резко упал по сравнению с 2016 годом. Первые дебаты сезона 2016 года смотрели 84 миллиона американцев, а первые дебаты сезона 2020 года заинтересовали лишь 27 миллионов человек. Что изменилось? Изменился лишь один участник, а другой остался прежним – Трамп. Место Хиллари Клинтон в 2020 году занял Джо Байден. Рейтинг дебатов упал на 2/3, потому что большинство американцев уже давно сделали свой выбор. Они знают, что Джо Байден – гораздо более слабый политический противник, чем Хиллари Клинтон, а Трамп-2020 политически гораздо сильнее Трампа-2016.

Американские граждане прекрасно знают, кто выйдет победителем, поэтому решили не терять времени зря, и проигнорировали дебаты. Если эта теория правильная, вторые дебаты должны иметь еще более низкий рейтинг.

Сразу же после первых дебатов Комиссия по дебатам тут же предложила изменить протокол. Вдобавок к этому, Нэнси Пелоси потребовала прекратить все последующие дебаты. Стали бы демократы менять коней на переправе, если бы их стратегия оказалась успешной?

Демократы всегда были безжалостны и беспощадны к врагам Социалистического Рейха. До 2016 года многое, практически все сходило им с рук. Они в большинстве случаев добивались своего – даже тогда, когда они были партией меньшинства в Конгрессе.

В 2016 году на сцену вышел Дональд Трамп – не менее безжалостный и не менее беспощадный к своим противникам. Неужели вы думаете, что если демократы забыли об импичменте, то Трамп об этом забыл? Неужели вы думаете, что если демократы забыли о том, что администрация Обамы шпионила за Трампом, то Трамп об этом забыл? (Последние сводки на этом фронте таковы: агент ФБР Питер Строк в своей новой книге «Скомпрометированный» утверждает, что Путин передает Трампу приказы … телепатически. Оставим этот момент без комментариев).

Трамп-2016, созданный демократами и прикормленными журналистами, не должен был победить, и не мог победить. Это был монстр, тупой нарцисс, насильник, предатель интересов Демократической партии, и агент Путина.

Проблема заключается в том, что этот Трамп-дегенерат существовал только в головах сторонников Хиллари Клинтон.

Американский народ в 2016 году избрал реального Трампа, а не его карикатурный образ.

Демократы отказались признать тот факт, что фальшивый Трамп победил, и здесь они правы – он и не победил. Они были шокированы победой фальшивого Трампа, который жил только у них в головах. Победил же реальный Дональд Трамп.

Первые дебаты 2020 года показали, что пощады демократам не будет. Трамп-2020 пошел в атаку на 5-й минуте матча, и парировал все без исключения нападки от обоих демократов. Демократы привыкли к тому, что республиканцы – это неповоротливый слон, и его можно кусать и грызть бесконечно. Но Трамп трансформировал не только Республиканскую партию, но и их символ. Трамп научил республиканцев, как надо побеждать.

В 2020 году демократическому ослу приходится иметь дело не с толстокожим слоном, а с оскорбленным львом.

Предотвратитель насилия

(Примечание переводчика: Этот текст был обнаружен редакцией случайно. Он написан на обычном пост-новоязе, то есть на английском языке, освобожденном от политической корректности. Как известно нашим читателям, очищение языка началось сразу после поражения лидера Партии Коленопреклонников в 2020 году. Имя его, к сожалению, затерялось, но в анналах истории он остался как Нюхальщик. Автор текста, видимо, был очень хорошо знаком с новоязом, и в его повествовании встречается много архаичных и непонятных терминов, многие из которых потребовали дополнительного разъяснения).

Машина времени была подержанная, и Джону, конечно, не следовало так гнать. Старенькая машина перегрелась, и пришлось остановиться. Он запустил процедуру выравнивания времени, хотя, как и все люди, которые никогда не открывали капот своей машины, он ничего в этом не понимал. Джон слышал, что это что-то вроде выравнивая давления для водолазов, и этого было достаточно. Когда его биологические часы сравнялись с локальным временем, он понял, что проголодался – было время завтрака.

Завтраки XX-XXII веков ему нравились в немалой степени потому, что он давно научился сам готовить нехитрую еду. Джон с удовольствием отметил, что находится в самом конце большой автостоянки, и аборигены не станут ему мешать и задавать лишние вопросы.

Он доедал яичницу с беконом, когда к нему на большой скорости подъехал автомобиль, и из него выкарабкалась туша полицейского. «Именно туша, – подумал Джон, – а не просто тело. С амуницией будет под триста фунтов, не меньше».

Но это был не просто полицейский, коих Джон повстречал немало во всех без исключения временных эпохах. Это был вагиношапочник. Полицейский-вагиношапочник, точнее, не полицейский, а «Предотвратитель насилия». (Так стали называть членов отряда Охраны Революционной Пирамиды после прекращения финансирования муниципальной полиции.Прим. перев.). Вместо стандартного снаряжения полицейских у него была бутылка с коктейлем Молотова, шапочка розового цвета, а вместо жетона полицейского – значок с серпом и молотом, на котором был выбит адрес его личного кошелька криптовалюты.

При виде бекона Предотвратитель поморщился, давая понять, что им, вегетарианцам, даже вид мяса неприятен. Впрочем, это неприятие было взаимным – от него несло, как от бездомного, что, впрочем, тут же подтвердилось – эта особь до недавнего времени действительно была Оккупантом, пока волны эрзац-революции не вынесли его к подножию вершины Революционной Пирамиды. (Оккупанты – популярная форма антисанитарного протеста молодежи в начале XXI века, которая пропагандировала публичные дефекации. – Прим. перев.),

Голос у Предотвратителя насилия оказался весьма высоким, и Джону пришлось еще раз внимательно посмотреть на него – и, к его изумлению, он был она, точнее, эта особь была менструатором. (Так на новоязе стали назывались тех, кто был на это способен, после отмены Оккупантами слов «леди», «жена», и «мама». – Прим. перев.).

Предотвратитель насилия скомандовал: «На колени!», – но по реакции Джона менструатор понял, что Джон в жизни ни перед кем на колени не становился и становиться не собирается. Для Предотвратителя это означало только одно – незнакомец к касте Коленопреклонников не принадлежал.

Джону каста людей, которые преклоняли колени перед другими людьми, была известна. Каста Коленопреклонников просуществовала недолго, но Джон хорошо помнил тот школьный урок, когда учитель рассказывал о них. Перегретый мотор и вынужденная остановка занесли Джона в то недолгое, но смутное и турбулентное прошлое, которое породило касту Коленопреклонников, их боевое подразделение – касту Предотвратителей, и касту Простых Американцев.

И для Предотвратителя, и для самого Джона сразу стало ясно, что он – Простой неменструатор. Это означало, что он никто. Он не человек. Он враг народа и враг режима Коленопреклонников.

И Предотвратитель, и Джон знали в точности, что нужно делать в такой ситуации.

Предотвратитель вызвал подмогу и побежал за Джоном, который несся к лесу так, как только мог нестись человек, рожденный в XXXI-м столетии. Три сотни фунтов вегетарианца-менструатора остались далеко позади. Джон бежал к лесу не потому, что боялся Предотвратителей – у него было достаточно навыков и достаточно устройств из XXXII столетия, откуда он, собственно, и прибыл на эту чертову автостоянку, чтобы справиться с небольшой армией.

Джон убегал в сторону леса потому, что этого требовала Инструкция. В подобных ситуациях нужно было увести преследователей как можно дальше от машины времени. Нет, никто не беспокоился о том, что секреты передвижения во времени будут обнаружены – ведь всем известно, что это открытие было сделано лишь в конце XXX столетия. Авторы Инструкции беспокоились только об одном – чтобы машину времени аборигены в порыве гнева не разгромили. Ведь в этом случае возврат путешественника невозможен ни при каких обстоятельствах. 

Предотвратитель видел вдалеке бегущего Простого, и, как бы это не было трудно, продолжал преследование. Пробежка обещала быть долгой, и он предался воспоминаниям о том, как он, провинциальный менструатор, оказался так близко к вершине Революционной Пирамиды.

Он, как и многие другие менструаторы, выбрал благородную профессию учителя. Но из колледжа она вышла уже убежденным вагиношапочником. Он хорошо помнила тот день, когда в ее голову пришла та самая творческая идея, которая, собственно, и вознесла его так близко к вершине Революционной Пирамиды. В тот день она на собрании Комиссаров просто объявила, что время сжигать неугодные книги пришло. В самом деле, все политические и идеологические предшественники вагиношапочников книги неугодных сжигали, так почему же они должны от этого отказываться?

Эта старая идея в XXI веке потребовала модификаций – не только книги, но и все носители информации должны уничтожаться, если они не соответствуют официальной линии партии. Когда происходил погром в ее бывшем Университете, профессор истории ее узнал, и с удивлением отметил: «Я думал, что вам ненавистны только статуи…» Ее ответ был ответом искреннего люмпен-интеллигента: «Какие были у Вас основания думать, что на статуях мы остановимся?»

В какой-то момент вагиношапочник вдруг осознал, что и Простой, и она уже не бегут, а просто идут, причем идут назад. Когда она подошла к машине, вызванная ею подмога лежала в разных позах, стоная от боли, вокруг машины, а Простой стоял и смотрел на нее с каким-то странным выражением лица. Она не знала, что Джон решил нарушить не только первый, но и второй пункт Инструкции. Когда Джон включил выравнивание времени, она почувствовала удивительную легкость в ее грузном теле. Последнее, о чем она подумала, было: «Женоненавистник!»

Она проснулась в больничной палате и первое, что она увидела, был ее мобильный телефон и значок с серпом и молотом на тумбочке. Она попыталась позвонить Комиссару Первого Ранга, но телефон оказался полностью разряжен. В палату вошла медсестра, и менструатор невольно подумала: «Какая стройная, какая красавица!» Предотвратитель насилия спросил у медсестры, как бы ей заправить телефон, но та в ответ только рассмеялась. За ней в палату вошел Джон с большим зеркалом в руках.

«Судя по оборудованию, этот госпиталь является специальным госпиталем для Центрального Комитета Революционной Пирамиды», – подумала она и посмотрела в зеркало. На нее смотрела красавица, как две капли воды похожая на медсестру. «Да, Джон не отличается воображением», – заметила медсестра с улыбкой. – «Когда Вас привезли к нам, он сам толком не знал, какую модель выбрать, и просто указал на меня. Но Вы не волнуйтесь, я тоже нахожусь в модифицированном теле. У нас все женщины начиная с XXIII столетия ходят только в модифицированном. И некоторые мужчины тоже».

«Слова-то какие – мужчины и женщины!», – подумал вагиношапочник. – «Запрещенные!» Системный сексизм был налицо, осталось только выяснить подробности. На этот вопрос ответил сам Джон: «Вы находитесь в столетии, в котором я живу – в XXXII. Этот госпиталь географически расположен примерно в двух милях от автостоянки, на которой мы встретились 11 веков назад. Страна наша носит то же самое название – Соединенные Штаты Америки, но штатов теперь не 50, а гораздо больше. При этом все левые идеологии у нас запрещены, и ознакомиться с ними можно только в библиотеках. Поэтому Вы должны выбрать – оставаться здесь или возвратиться на автостоянку».

Вагиношапочник уже давно находился весьма близко к вершине Революционной Пирамиды, и знал, что в критических ситуациях необходимо посоветоваться с Комиссариатом Идеологии или даже со всем Оккупационным Советом. Ведь коллективное решение всегда лучше, чем индивидуальное. «А коллективное благо всегда выше индивидуального», – подумала он вслух. 

«С таким мировоззрением в XXXII столетии не остаются» – вдруг неодобрительно ответила медсестра. «Когда коллективное благо доминирует над индивидуальным – это проявление той формы левой идеологии, которая называется фашизмом, а у нас принято всех его приверженцев из всех доступных столетий собирать и сбрасывать на свалку истории в начало XX или в начало XXI века».

«Но ведь товарищи из Антифа…», – попыталась она возразить, – «Ваши товарищи из Антифа практически не отличаются от фашистов. Этих ублюдков было так много, что их пришлось разделить на две группы – одну отправили в XX столетие, а Вы встретились с теми, кого отослали в XXI столетие» – отрезала медсестра.

В этот момент вагиношапочник почувствовал тот самый прилив умственной энергии, который несколько лет назад позволил ей, безвестному менструатору, войти в круг приближенных к вершине Революционной Пирамиды.

Да, она всегда замечала в Комиссарах некие признаки ненормальности, но и она, и все остальные революционеры просто отмахивались от таких неполиткорректных мыслей. «Так вот почему многие левые радикальные идеи – о глобальном потеплении, системном расизме, политкорректности, объединенных туалетах и токсичной маскулинности – вдруг оказались так подозрительно сконцентрированы в коротком по историческим масштабам отрезке времени» – подумала она и вздрогнула как от непривычной смелости своих мыслей, так и от ужаса поразившей ее догадки.

«А вы не боитесь, что…», – начала она опять размышлять вслух, но медсестра ее перебила: «Нет, опасности нет, концентрация левых гораздо ниже критической, за этим строго следят. Они никогда больше не придут к власти, уж Вы поверьте нам, мы знаем».

А Джон добавил: «Понимаете, уничтожать людей за их мировоззрение, каким бы диким оно не казалось, мы, консерваторы, считаем негуманным. Поэтому – ссылка. За пределы XXI столетия всем левым вход воспрещен. Все без исключения Комиссары Первого Ранга, которых вы знали лично, были именно теми, кого Будущее скрупулезно собрало во времени и сослало на две специально выделенные человечеством свалки истории».

Она еще раз посмотрела в зеркало. Вспомнив свое когда-то дурно пахнущее тяжелое тело, она прошептала: «Меня звали… Пэт… Патриция… Я… вагиношапочник, но я… больше не хочу им быть. Я хочу быть просто… просто женщиной. Оставьте меня здесь…»

«Мы знали, что Вы решите остаться», – удовлетворенно сказал Джон. – «Об этом будет… Нет, точнее – было написано в Нью-Йорк Таймс в 2020 году». – «Про меня в Нью-Йорк Таймс?!», – удивилась Пэт. – «Да, Вы можете сами в этом убедиться», – и на экране компьютера появилось хорошо известная Патриции первая полоса Главного Печатного Органа Революционной Пирамиды. В заметке говорилось о том, что несколько погромщиков пропали без вести во время поджога автомобилей, в которых был обнаружен американский флаг. В числе пропавших был и некий весьма прогрессивный Комиссар Второго Ранга.

В этот момент в палату вошел доктор. Он внимательно посмотрел на Пэт, и от этого взгляда у нее ослабли колени.  Она впервые в жизни почувствовала тем, чем не чувствовала никогда – женским сердцем – что сделала правильный выбор.

Ernst Röhm, Maximilian Robespierre, and Democrat Party Stormtroopers

In 1933, Hermann Goering was appointed Minister of the Interior (i.e., Police Commissioner) of Prussia.  One of Goering’s first innovations was a radical change in the priorities of police, including specific restrictions of police activities.  The novelty of Goering’s approach was that he departed from the socialist tradition of demanding the abolition of the police, which was first proposed by Vladimir Lenin a quarter of a century before the described events in his article “April Theses” of 1917.

Another radical proposal of Russian socialists – the closure of prisons and the release of all prisoners – has been partially implemented by some American Democrat Governors a hundred years later.  In the spring of 2020, a massive number of criminals were released from local (non-Federal) prisons – allegedly due to the coronavirus – who then went on to make a significant contribution to pogroms, looting, and riots.

Minister Goering’s first step was staging a grand purge of the police and hiring National Socialist Party activists with no police experience to replace the thousands of dismissed policemen.  How could the head of police practically leave citizens to their fate without police protection? This seems more than strange, but Goering had a different task.

The fact is that by that time, the Nazis had already created alternative police, which was subordinate only to the party – the so-called SA (Sturmabteilung).  The SA stormtroopers wore light brown uniforms.  This uniform was bought by the party of German National Socialists – the NSDAP – at a bargain price from the German army, which kept in its warehouses millions of units of these clothes, prepared for Germany’s invasion of Africa during the First World War.  The invasion never took place, and the army was glad to get rid of unnecessary uniforms.

The stormtroopers of the National Socialist Party, the SA, went down in history as the Brownshirts.

As Minister of the Interior, Hermann Goering ordered the Prussian State police to work in parallel with the police of the National Socialist Party.

Soon this approach was extended to the entire Third Reich.  The task of the Brownshirts was not to protect law and order but to organize riots, pogroms, arson, and intimidation of opponents of the National Socialist ideology to strengthen their political power.

In parallel with the radical reform of the police, a process of radical control over firearms began in Germany – at first, in 1933, it was only about the registration of military-grade weapons, and then it was time to register any gun.  In 1935 and 1938, Germany adopted laws on the total confiscation of firearms from all “unreliable elements” (Jews, for example).  At the same time, all restrictions were lifted on weapons for members of the NSDAP and related organizations (such as the Hitler Youth).

As a result, the main task of the German state police was not to protect citizens but to protect the rioters.

Democrat mobsters imitate the Nazi Brownshirts in many ways, although in some ways they differ.  Today’s leftists decided to emulate the Blackshirts of the Italian socialist Mussolini (in clothing choice), the Brownshirts of the German National Socialists (in their methods of terror), and the Maoist Hongweibing (in ideological stubbornness).  Blackshirts, Brownshirts, and Hongweibing are ancient practices of global leftist movements.  In other words, in 2020, neither leftist philosophy nor the current generation of leftists in America could come up with anything new.

Calls for the dissolution of the police or defunding of police are attempts by Democrats to transform the police from a law enforcement agency into a rioters’ protection agency.

The irony of history is that a year later, in 1934, the leadership of the Brownshirts led by Ernst Röhm was eradicated (the official code name for this operation was “Operation Hummingbird,” but it went down in history as the “Night of the Long Knives”).  Who eliminated the SA leaders, all of whom were loyal supporters of National Socialism? This was done by their party comrades, SS Stormtroopers, and the word “comrades” is the most acceptable here.  The fact is that, according to the tradition established among all socialists, members of the SS called themselves that way (for example, “Comrade Sturmbannfuehrer,” not “Herr Sturmbannfuehrer”).

The same fate awaits the American democrat goons, although, at present, no one can predict precisely how the reprisals against these leftist militants will take place.  Only one thing is known – the reprisals against these Democrats will be carried out by the Democrats themselves as part of an internal power struggle.  In the same way, Maximilian Robespierre, one of the founders of the leftist ideological terror, fell under the guillotine at the hands of his fellow revolutionaries.

If the SA militants in Germany were replaced by the SS militants in 1934, then someone else will replace the white Antifa stormtroopers, and black BLM stormtroopers for there are enough left-wing terrorist organizations in America.  Perhaps the go-ahead for the internal crackdown against Antifa and BLM will be given immediately after Biden’s loss on November 3 this year.

From a Machiavellian standpoint, the Democrat Party thugs – Antifa and BLM – are simply an extraordinary political gift.  Who needs agent-provocateurs if your political opponent has such renegades? Do not forget that the primary damage from democratic pogroms falls solely on the democratic states and democratic enclaves.  For months now, the “peaceful democratic rioters” have been dragging the model of the “peaceful guillotine” around the democratic enclaves.

As a result, the new symbol of the Democrat Party of America has become not just a donkey, but a donkey carrying a guillotine.

It is unlikely that any vacillating Republicans or other indecisive voters would dare to associate themselves with such a party.

It took Biden three months to formulate and present his opinion on the subject.  Portland has been burning for three months, and finally, Joe Biden made a statement in which he did not condemn – no – he just chided his supporters for “unnecessary violence.” Biden basically said that you guys are doing noble work, but still, the destruction of capitalism should not take such overt forms.  Biden believes that burning entire city blocks to the ground is overkill.  It took a person who positions himself as the future leader of the free world three whole months to come to this conclusion.  Anyone, even a person who is very far from politics, understands that this is just a mockery of common sense. 

It is an admission that Biden did not, does not, and will never have leadership skills.

Only a complete political dilettante does not understand that by the end of summer 2020, the political train to Washington has already left the station.  To jump on the last wagon, Biden had three months to harshly condemn the rioters, as Donald Trump did.  Biden missed this opportunity, and now the Democrats will be inevitably defeated in two months.

After the defeat, an intraspecific massacre among Democrats will begin, which the history of America has not yet seen.

[Originally published at Frontpage Magazine]

Finita la Revolución, Messrs. Commissars

In August 2020, I had just one wish – that the Democrat Party Convention would continue for at least for another month. The fact is that the Zoom-convention of the leftists consistently gave Trump a one percent rating boost every day that it continued.

Why? Because by August, Americans finally learned what socialism smells like. It smells like the fumes of burnt cars, burned down/looted businesses and houses. It smells like Molotov cocktails, police blood, and hospital rooms. In other words, Americans felt well that American socialism smells just like any other socialism – like garbage and filth.

After the Convention, the Democrats suddenly discovered that their ratings had dropped because none of them had ever bothered to condemn the “peaceful” arsonists, “peaceful” hooligans, and “peaceful” looters in four days. They immediately called for an end to the pogroms, but it was too late. By the end of summer 2020, the word “thug” had long become synonymous with the word “democrat,” and now leftists will have to work for decades to convince American citizens otherwise.

The Democrat Convention was a convention of leftist conspirators who have long made no secret of their goal of destroying America. The Republican Convention was a convention of patriots, who also make no secret of their pursuit of American prosperity. The Democrat bunch was boring, and the enthusiasm level was about zero. The Republican Convention was encouraging, and the level of enthusiasm was off the charts. Whereas the Democratic Convention described America in dark, depressing, and vicious terms, the Republican Convention saw America’s future as bright, prosperous, and optimistic.

The inexperienced revolutionary Kamala Harris said that the riots inspired by the Democrats would not end under any conditions – neither before nor after the elections. Thank you, Madame Commissar! The candidacy of a vice president like you will definitely help the election campaign – not Biden, but Trump.

Currently, the riots are happening strictly in democratic enclaves. The mayor of Portland has officially turned down help offered by President Trump. To be honest, I did not expect the mayor of Portland, communist Ted Wheeler, to make such an impressive contribution to Trump’s campaign. Thank you, Commissar Wheeler!

Democrats sanctioned the destruction of several American cities in the hope that their inhabitants would be so dumb that they would vote for the Democrats because of the pogroms. I wonder if any of them estimate how many votes each burned car and each looted store brings to Biden? How many votes do these actions bring into Trump’s camp?

Democrats continue to make one stupid mistake after another with enviable persistence. For example, they not only inspired violence and pogroms, but they openly supported them. Then, when the ersatz revolutionaries failed to achieve results, they blamed Trump for the pogroms. At the same time, no one (I emphasize – no one) can say the name of the Republican mayor, in whose city mass “peaceful riots” are taking place.

By now, our country has had the opportunity to preview the vernissage of socialism with a Chinese face on American soil.

Antifa and BLM are working overtime to alienate as many voters as possible from the Democrats. Both white Antifa and black BLM are working hard to shrink the Democratic electoral base. We should say a most sincere thank you to the Antifa and BLM militants from the grateful citizens of the United States. The anti-American antics of American goons in the summer of 2020 have significantly boosted the ranks of Trump’s supporters.

The main difference between the pogroms of 2020 and the pogroms of the 60s and 70s is their funding source. If in the 20th century, the Soviet communists were the sponsors of the riots, in the 21st century, the Chinese communists are. Another difference is that protests and violence in the 20th century were widespread. Today, only the coverage of these events by means of mass disinformation media is ubiquitous, but the pogroms themselves are limited only to those cities in which the mayors are die-hard communists.

Finally, the protests of the 60s took place under the mantras of Peace, Love, and Drugs. Today the slogans of the rioters are different – Violence, Hatred, and Drugs.

We know that among the democrat-pogrom-mongers, there are criminals and the mentally ill, and simply sadists and maniacs, but these categories of “peaceful pogrom-mongers” do not have an ideological component, and they have no organizational structure. There are two categories of thugs who are drugged with bloody ideology – Antifa and BLM. Both were created by the communists, but here it is necessary to clarify that they are supporters of one very influential branch of communism – Maoism.

In other words, the Central Committee of the Chinese Communist Party plays a decisive role in the bloody unrest in America’s democrat enclaves.

Homegrown American hongweibing are trying to inject their virtual ideas and virtual utopias into real America. The generation that grew up with virtual video games has never experienced pain, and they simply do not understand why, in response to a brick or a Molotov cocktail, they receive a blow from a policeman with a truncheon, after which they cannot recover for several weeks. After all, this should not be so – in video games, they beat you, they even kill you, but after a second, you jump to your feet, as if nothing had happened. There is no pain or frustration; there is only a desire to win.

America has met on its way those who want to win without taking their ass off the couch. But the political spectacle is coming to an end, and it is time for the exalted kids to return to their unfinished video games.

Of course, being a communist in a free country like America is safe, enjoyable, and fashionable. Unfortunately, American hongweibing cannot even imagine what it would be like to be a free person in a communist country. The Democrats went all-in and decided to sacrifice American youth to the communist utopia.

The thugs made a habit of carrying with them a model of a guillotine (more precisely, a “peaceful guillotine”), and they are delighted at the sight of a Trump dummy having its head cut clean off. Angela Davis, a communist, known since Soviet times, recently announced that the pogroms of 2020 are “a rehearsal for the revolution.” Of course, the Chinese curators of the ersatz revolutionaries did not tell these ignoramuses anything about another leftist revolution – in France – and about who exactly suffered from it the most.

As it is known, supporters of utopian left ideas, all without exception, were decapitated during the French Revolution. It has become a tradition, and the process of annihilation of the previous generation of leftists by the new generation of leftists has become permanent.

By now, the Democrat Party has transformed into a political Chronos, which, according to tradition, will soon begin to devour its own children.

There is not long to wait – just two months.

[Originally published at NOQ Report]

Эрнст Рем, Максимилиан Робеспьер и штурмовики Демократической партии

В 1933 году Герман Геринг был назначен министром Внутренних дел Пруссии. Одним из первых нововведений Геринга было радикальное изменение приоритетов германской полиции, в том числе ограничение ее деятельности. Новизна подхода Геринга состояла в том, что он отошел от традиционного для всех социалистов требования роспуска полиции, впервые предложенного Лениным за четверть века до описываемых событий в его «Апрельских тезисах» 1917 года.

Кстати, другое предложение российских социалистов – о закрытии тюрем и освобождении всех заключенных – через сто лет было частично выполнено некоторыми американскими губернаторами-демократами. Весной 2020 года на свободу из местных (не федеральных) тюрем – якобы из-за коронавируса – было выпущено огромное количество уголовников, которые внесли значительный вклад в погромы, мародерство и беспорядки.

Для начала министр Геринг устроил в полиции грандиозную чистку, и на место тысяч уволенных полицейских нанял активистов Национал-социалистической партии без какого-либо полицейского опыта. Как мог глава полиции практически оставить граждан на произвол судьбы? Это кажется более чем странным, но перед Герингом стояла другая задача.

Дело в том, что к тому времени у нацистов уже была создана альтернативная полиция, которая подчинялась только партии – так называемая СА. Штурмовые отряды СА носили светло-коричневую форму. Это обмундирование партия немецких национал-социалистов – НСДАП – купила по дешевке у германской армии, которая хранила на своих складах миллионы единиц этой одежды, приготовленной на случай вторжения Германии в Африку во время Первой мировой войны. Как известно, это вторжение так и не состоялось, и армия была рада избавиться от никому не нужного обмундирования.

Штурмовые отряды партии национал-социалистов СА вошли в историю как «коричневорубашечники».

В качестве министра Внутренних дел Герман Геринг обязал государственную полицию Пруссии работать параллельно с полицией национал-социалистической партии.

Вскоре этот подход был распространен на всю территорию Германии. Задачей «коричневорубашечников» была не охрана правопорядка, а организация беспорядков, погромов, поджогов и избиений противников национал-социалистической идеологии для укрепления собственной власти.

Параллельно с радикальной реформой полиции, в Германии начался процесс радикального контроля над огнестрельным оружием. Сначала, в 1933 году, речь шла  только о регистрации оружия военного назначения, а затем пришло время регистрации любого оружия. В 1935 и 1938 годах в Германии были приняты законы о тотальной конфискации оружия у всех «неблагонадежных» (у евреев, например) и, в то же время, полное снятие ограничений на оружие для всех членов НСДАП и родственных организаций (таких, как Гитлерюгенд).

В результате основной задачей государственной полиции Германии стала не охрана граждан, а охрана погромщиков.

Американские погромщики-демократы открыто подражают нацистским «коричневорубашечникам», но не только им. Нынешние леваки решили подражать одновременно как «чернорубашечникам» итальянского социалиста Муссолини (в одежде), так и «коричневорубашечникам» немецких национал-социалистов (в методах террора) и китайским хунвейбинам-маоистам (в идеологической твердолобости). Как известно, и «чернорубашечники», и «коричневорубашечники», и хунвейбины, – это весьма старые наработки мирового левого движения. Другими словами, в 2020 году ничего нового ни левая философия, ни нынешнее поколение леваков в Америке придумать не смогли.

Призывы к роспуску полиции или к прекращению финансирования полиции – это попытка демократов превратить полицию из органа охраны правопорядка в орган охраны погромщиков.

Ирония истории состоит в том, что через год, в 1934 году, руководство «коричневорубашечников» во главе с Эрнстом Ремом было вырезано (официальное кодовое название этой операции было «Операция Колибри», но это событие вошло в историю как «Ночь длинных ножей»). Кто уничтожил верхушку СА, которая была лояльным сторонником национал-социализма? Это сделали их товарищи по партии, штурмовики СС, причем слово «товарищи» здесь наиболее приемлемо. Дело в том, что, по установившейся среди всех социалистов традиции, члены СС называли себя именно так (например, «товарищ штурмбанфюрер», а не «господин штурмбанфюрер»).

Эта же судьба ожидает и американских погромщиков, хотя в настоящее время никто не может предсказать, как именно произойдет расправа над этими леваками. Известно только одно – расправа над этими демократами будет произведена самими же демократами в рамках внутренней борьбы за власть. Точно так же, как от рук своих соратников-революционеров попал под нож гильотины один из основоположников левого идеологического террора Максимилиан Робеспьер.

Если в Германии на смену боевикам СА в 1934 году пришли боевики СС, то и на смену белым штурмовикам Антифа и черным штурмовикам БЛМ придет кто-то другой – в Америке достаточно левых террористических организаций. Возможно, отмашка на расправу над Антифа и БЛМ будет дана сразу же после проигрыша Байдена на выборах 3 ноября этого года.

С макиавеллевской точки зрения, головорезы Демократической партии США Антифа и БЛМ – это просто необыкновенный политический подарок. Кому нужны агенты-провокаторы, если у твоего политического противника есть такие отщепенцы?! Не забывайте, что основной ущерб от демократических погромов приходится исключительно на демократические штаты и демократические анклавы. При этом вот уже месяц «мирные погромщики» демократов таскают по демократическим анклавам макет «мирной гильотины».

В результате новым символом Демократической партии Америки стал не просто осел, а осел, который тащит на себе гильотину.

Вряд ли кто-либо из колеблющихся республиканцев или независимых граждан Америки решится на ассоциацию с такой партией.

Байдену понадобилось целых три месяца, чтобы принять свое решение. Три месяца пылает Портленд, и наконец-то Джо Байден сделал заявление, в котором он не осудил – нет, – он просто пожурил своих сторонников за «ненужное насилие». Мол, вы, ребята, делаете благородное дело, но все-таки разрушение капитализма не должно принимать такие откровенные формы. Байден считает, что сжигать дотла целые городские кварталы – это перебор. Человеку, который позиционирует себя как будущий лидер свободного мира, понадобилось целых три месяца, чтобы прийти к такому выводу.

Любой, даже весьма далекий от политики человек, понимает, что это просто насмешка над здравым смыслом. Это признание в том, что у Байдена не было, нет, и уже никогда не будет навыков лидера.

Только полный политический профан не понимает, что к концу лета 2020 года политический поезд на Вашингтон уже ушел. Чтобы запрыгнуть в последний вагон, Байдену нужно было еще три месяца назад жестко осудить погромщиков, как это сделал Дональд Трамп. Байден упустил эту возможность, и теперь демократов через два месяца ждет неминуемый разгром.

А после разгрома среди них начнется такая внутривидовая резня, которую история Америки еще не видела.

Слушайте и смотрите Давидзон Радио с моим участием

Понедельник, 31 августа, с 17:10 до 19:00 по Нью-Йорку в передаче Данила Русакова «Рикошет».

Прямая телевизионная трансляция доступна только подписчикам платного канала RTN WMNB (запись передачи будет в открытом доступе через несколько дней).

Прямая аудио интернет-трансляция

Телефон прямого эфира (с 18:05 до 19:00): +1-718-303-9090

Финита ля революсьон, господа комиссары

«Я так хочу, чтобы лето не кончалось» – пела в советские времена Алла Пугачева. Мне тоже хочется. Мне хочется, чтобы политическое лето в Америке не кончалось.

В августе 2020 года у меня было одно желание – чтобы Съезд Демократической партии США продолжался еще хотя бы месяц. (Требование продлить Съезд Республиканской партии бесполезно в принципе – там все привыкли работать, а не прохлаждаться). Дело в том, что эта Zoom-конвенция леваков стабильно добавляла Трампу по одному проценту рейтинга каждый день.

Почему? Потому что к августу американцы наконец-то узнали, как пахнет социализм. Он пахнет гарью сожженных автомобилей, сгоревших и разграбленных бизнесов и домов. Он пахнет коктейлями Молотова, кровью полицейских, и больничной палатой. Кроме этого, американцы хорошо почувствовали, что американский социализм пахнет так же, как и любой другой социализм – помойкой и дерьмом.

Уже после Съезда демократы вдруг обнаружили, что их рейтинги упали из-за того, что никто из них за 4 дня так и не удосужился осудить «мирных» поджигателей, «мирных» погромщиков и «мирных» мародеров. Они тут же призвали к окончанию погромов, но было уже поздно. К концу лета 2020 года слово «погромщик» давно стало синонимом слова «демократ», и теперь левакам придется работать несколько десятилетий, чтобы убедить американских граждан в обратном.

Съезд демократов был съездом левых заговорщиков, которые уже давно не скрывают свою цель – разрушение Америки. Съезд республиканцев был съездом патриотов, которые тоже не скрывают свою цель – процветание Америки. Сборище демократов было скучным, а уровень энтузиазма – нулевым. Конвенция республиканцев была воодушевляющей, а уровень энтузиазма зашкаливал. Если конвенция демократов описывала Америку в мрачных, темных и злобных тонах, то конвенция республиканцев видела будущее Америки светлым, процветающим и оптимистичным.

Революционер со стажем Камала заявила, что инспирированные демократами погромы не будут прекращены ни при каких условиях – ни до выборов, ни после выборов. Спасибо Вам, госпожа-комиссар Швондер-Пуэрториканская, Вы сильно меня обнадежили в том, что политическое лето не закончится. Кандидатура именно такого вице-президента, как Вы, поможет выборной кампании – но не Байдена, а Трампа.

Сколько выдержали погромщики-революционеры в своих автономных зонах? В Нью-Йорке – месяц. В Сиэтле – меньше месяца. На большее усилие они оказались неспособны. До сих пор продолжаются беспорядки в Сиэтле и Портленде, причем в Портленде не просто беспорядки, а уличные бои погромщиков с федеральными силами. Оба этих города являются типичными демократическими анклавами.

Мэр Портленда официально отказался от помощи, предложенной Трампом. Честно говоря, я не ожидал, что мэр Портленда, коммунист Тед Уиллер, сделает такой внушительный взнос в выборную кампанию Трампа. Спасибо, комиссар Уиллер! (Кстати, на следующий же день после этого отказа «мирные протестанты» оккупировали лобби многоэтажки, где живет мэр Уиллер, и потребовали его отставки).

Фактически, демократы санкционировали уничтожение нескольких американских городов в надежде на то, что их жители настолько тупы, что из-за погромов проголосуют за демократов. Интересно, кто-нибудь из них подсчитал, сколько голосов Байдену приносит каждая сожженная машина и каждый ограбленный магазин? И сколько голосов эти действия приносят Трампу?

Демократы продолжают с завидной настойчивостью совершать одну глупую ошибку за другой. Например, они не только инспирировали насилие и погромы, – они открыто поддержали их. А затем, когда эрзац-революционеры так и не добились результата, они обвинили в погромах Трампа. При этом никто (подчеркиваю – никто) так и не может назвать имя мэра-республиканца, в городе которого проходят массовые «мирные погромы».

Трамп выдержал паузу (спор в этом вопросе может быть только о том, не затянул ли он паузу слишком долго, но вопрос этот вторичен).

Вся страна получила возможность «насладиться» вернисажем социализма с китайским лицом на американской земле.

Эти события вынудили всех без исключения задуматься над тем, какова будет цена голосования за любого демократа.  Они заставили каждого американца задуматься над тем, каковы будут его персональные потери, если он проголосует за любого демократа. Наблюдая беспорядки, спонсируемые демократами, захотят ли избиратели избавиться от Трампа и заменить его демократом?

Антифа и БЛМ работают сверхурочно, чтобы отторгнуть как можно больше избирателей от демократов. И белая Антифа, и черная БЛМ усердно работают над сокращением электоральной базы демократов. Сегодня я могу сказать боевикам Антифа и БЛМ огромное, чистосердечное спасибо от благодарных граждан Америки. Антиамериканские выходки американских выродков летом 2020 года привели к значительному росту рядов сторонников Трампа.

Другая стратегическая ошибка демократов состоит в том, что, атакуя Трампа, и не добившись желаемого результата, они переключились с Трампа на американцев-сторонников Трампа. Сторонников Трампа атакуют средства массовой дезинформации, шоу-бизнес, шарлатаны от науки, и просто насильники и бандиты. Сторонникам Трампа затыкают рот, унижают и смешивают с грязью. Многие американские государственные институты поднялись на борьбу с собственным народом, а американские государственные университеты превращаются в Университеты марксизма-ленинизма.

На простых американцев в рекордных количествах совершаются нападения исключительно из-за цвета их кожи. И этот цвет – не черный. Эта ошибка демократов, возможно, станет для американских леваков фатальной.

Почему многие мэры поддерживают погромщиков? Потому что либо они сами, либо их родители 50 или 60 лет назад были погромщиками или хиппи. Но основным отличием между погромами 2020 года и погромами 60-х и 70-х годов является их источник финансирования. Если в XX веке спонсором беспорядков выступали советские коммунисты, то в XXI веке – китайские коммунисты. Другое отличие – в XX веке протесты и насилие были повсеместным явлением. А сегодня повсеместным является только освещение этих событий средствами массой дезинформации, а сами погромы ограничены только теми городами, в которых мэры – твердолобые коммунисты.

Наконец, погромы 60-х годов проходили под лозунгами Мира, Любви, и наркотиков. Сегодня же лозунги у погромщиков другие – Насилие, Ненависть, и наркотики.

Мы знаем, что среди демократов-погромщиков есть и уголовники, и душевнобольные, и просто садисты и маньяки – но эти категории «мирных погромщиков» не имеют идеологической составляющей, и у них нет никакой организационной структуры. Но есть две категории погромщиков, которые одурманены кровавой идеологией – Антифа и БЛМ. И те, и другие были созданы коммунистами, но здесь нужно уточнение – они являются сторонниками одной весьма влиятельной ветви коммунизма – маоизма.

Другими словами, решающую роль в кровавых беспорядках в демократических анклавах Америки играет ЦК Коммунистической партии Китая.

Доморощенные американские хунвейбины попытались втиснуть в реальную Америку свои виртуальные идеи и виртуальные утопии. Поколение, выросшее на виртуальных видеоиграх, никогда не испытывало боли, и они просто не понимают, почему в ответ на кирпич или коктейль Молотова они получают от полицейского удар дубинкой, после которого не могут оправиться в течение нескольких недель. Ведь так не должно быть – в видеоиграх тебя бьют, тебя даже убивают, но через секунду ты вскакиваешь на ноги, как ни в чем не бывало. Нет ни боли, ни разочарования, есть только желание победить.

Америка встретила на своем пути тех, кто хотят победить, не отрывая задницы от дивана. Но политический спектакль идет к концу, и экзальтированным детишкам пора возвращаться к своим незавершенным видеоиграм.

Разумеется, быть коммунистом в свободной стране – такой, как Америка – безопасно, приятно и модно. К сожалению, американские хунвейбины даже представить себе не могут, каково быть свободным человеком в коммунистической стране. Демократы пошли ва-банк и решили принести в жертву коммунистической утопии американскую молодежь.

Погромщики постоянно таскают с собой модель гильотины (точнее, «мирной гильотины»), и зрелище отсечения головы у манекена Трампа вызывает у них восторг. Известная еще с советских времен коммунистка Анджела Дэвис недавно заявила, что погромы 2020 года – это «репетиция революции». Разумеется, китайские кураторы эрзац-революционеров ничего не рассказали этим неучам о другой левацкой революции – во Франции – и о том, кто именно пострадал от нее больше всех.

Как известно, сторонникам утопических левых идей, причем всем без исключения, отрубили головы во время Французской революции. Это стало традицией, и процесс уничтожения старого поколения леваков новым поколением леваков стал перманентным.

К настоящему времени Демократическая партия США трансформировалась в политический Хронос, который, в соответствии с традицией, скоро начнет пожирать своих собственных детей.

Ждать осталось недолго – всего два месяца.