Can the Stock Market Predict a Trump Victory?

How unique is Donald Trump?  Trump’s supporters are impressed by his politically incorrect manners, and his opponents are annoyed.  His supporters are attracted by his achievements and deeds, and his opponents do not like his words.  The vast majority of people worldwide agree that Trump is a unique political figure in spite of any misgivings about him.

Ryan Detrick of LPL Financial has published a study that analyzed the potential political implications of movements in the stock market.  The results were stunning.  It turns out that some stock market indices — such as the S&P 500 — can predict the presidential election outcome.

The S&P 500 index’s behavior in the three months before the election predicted 87% of election results from 1928 to 2016.  The reliability of forecasts since 1984 is absolutely unique — 100%.  If the S&P 500 index rises three months before the presidential election, then the candidate who belongs to the incumbent party wins.  If the index suffers losses in this three-month interval, the party in power will lose, and the White House will fall into the opposition’s hands.

To illustrate, we present the S&P 500 index charts in a three-month interval (from early August to early November) for the 2000–2020 elections.

Fig.  1.  Elections of 2000.  The market fell 2%, and the incumbent party (Gore) lost.

Fig.  2.  Elections of 2004.  The market grew 9%, and the incumbent party (Bush) won.

Fig.  3.  Elections of 2008.  The market fell 30%, and the incumbent party (McCain) lost.

Fig.  4.  Elections of 2012.  The market grew 2%, and the incumbent party (Obama) won.

Fig.  5.  Elections of 2016.  The market fell 2%, and the incumbent party (Clinton) lost.

Why does this seem to hold true?  In addition to the adage “people vote with their wallet,” the explanation for this phenomenon is based on the fact that stock indices in America have long been the object of government policy.  This was not always the case.  Many years ago, indices like the S&P 500 were an accurate measure of the expectations of the state of the economy (usually six months in advance).  Since the mid-’80s, indices like the S&P 500 reflect mainly the level of market liquidity — that is, the level of immediate cash for assets without affecting wide swings in values.

Although it does not directly influence the economy, this happened because Washington possesses a unique instrument of power: the level of liquidity.  The federal government has the ability to open and close the faucet for issuing money, and since the mid-1980s, this has become one of the main political levers for market manipulation.  Sometimes this is done successfully, and then there is a successful transfer of the baton from one representative of the incumbent party to another.  But sometimes failure occurs, and the White House passes into the hands of the opposition.

The dollar now dominates a market that was once free.  Washington controls the dollar’s liquidity and thus can step on the gas pedal or the brake pedal.  If Washington adds trillions of dollars of liquidity to the system, then the dollar falls.  As a result, money is transferred to assets that generally benefit from the dollar’s fall — stocks, gold, and real estate.  This process is reflected in the famous quip of Bill Clinton’s 1992 campaign strategist James Carville: “It’s the economy, stupid.”

In this sense, Donald Trump is not unique.  He did not develop these rules of the game, but he is forced to play by these rules.  Following the rules, President Trump must stimulate the economy to win re-election, and the Democrats are trying to torpedo all his attempts to do so.  That is why negotiations with Nancy Pelosi are at an impasse.

An illustration of current political and financial tug-of-war is shown in Fig. 6:

Fig: 6.  Elections of 2020.  By mid-October of 2020, the market predicts Trump’s victory.  The current version of this chart.

Could the market drop low enough in the weeks leading up to the election for Biden to get any chance of winning?  Of course, the market may fall.  But such a colossus as the American stock market will require a catalyst as extraordinary as the 2007–08 financial crisis or the coronavirus crisis.  It is unlikely that the Democrats have enough political ammunition available to influence the entire stock market and conjure even a glimmer of hope for the sleepy Joe Biden.

An additional consequence of these results is that opinion polls, which do not reflect the stock market dynamics at least qualitatively, cannot be trusted.  Such opinion polls are designed to shape public opinion instead of reflecting it.

The situation with the stock market in an election year is quite ordinary.  Therefore, one should not insist on Trump’s uncommonness in these ordinary circumstances.  Donald Trump is doing what he should be doing.  However, for the prediction to come true, his supporters must do what they must do – not sit at home, but take part in the voting on November 3, 2020.

[Originally published at American Thinker]

Ликвидность рынка и победа Трампа

Насколько уникален Дональд Трамп? Сторонникам Трампа импонирует его неполиткорректная манера, а его оппонентов это раздражает. Сторонников Трампа привлекают его достижения, его дела, а противникам Трампа не нравятся его слова. При всем разнообразии мнений о Дональде Трампе, подавляющее большинство во всем мире сходится во мнении, что Трамп как политическая фигура уникален. 

Но так ли это?

Райан Детрик из компании LPL Financial опубликовал исследование, в котором были проанализированы потенциальные политические последствия движения фондового рынка. Результаты оказались ошеломляющими. Оказалось, что некоторые индексы фондового рынка – такие, как S&P 500 – имеют возможность предсказывать результаты президентских выборов.

По результатам движения индекса S&P 500 за три месяца до выборов было предсказано 87% результатов выборов с 1928 года по 2016 год. Достоверность прогнозов с 1984 года вообще уникальная – 100%. Если за три месяца до президентских выборов индекс S&P 500 растет, то побеждает тот кандидат, который принадлежит к партии власти. Если индекс понесет убытки в этом трехмесячном интервале, партия власти проигрывает, и Белый Дом переходит в руки оппозиции.

Для иллюстрации приведем графики индекса S&P 500 в трехмесячном интервале (начало августа-начало ноября) для выборов 2000-2020 годов.

Рис.1 Выборы 2000 года. Рынок упал на 2%, и партия власти (Гор) проиграла.

Рис.2 Выборы 2004 года. Рынок вырос на 9%, и партия власти (Буш) победила.

Рис.3 Выборы 2008 года. Рынок упал на 30%, и партия власти (Маккейн) проиграла.

Рис.4 Выборы 2012 года. Рынок вырос на 2%, и партия власти (Обама) победила.

Рис.5 Выборы 2016 года. Рынок упал на 2%, и партия власти (Клинтон) проиграла.

Почему так происходит? Кроме тривиального «люди голосуют деньгами», объяснение этого феномена основано на том, что биржевые индексы в Америке давно стали объектом государственной политики. Так было не всегда – много лет назад индексы типа S&P 500 были точным измерителем ожиданий состояния экономики (как правило, на 6 месяцев вперед). Сейчас же, и особенно с середины 80-х годов, индексы типа S&P 500 отражают в основном уровень ликвидности рынка, то есть уровень наличности.

Произошло это потому, что официальный Вашингтон, хотя и не имеет прямых рычагов влияния на экономику, имеет в своих руках уникальный инструмент влияния – уровень ликвидности. Федеральное правительство имеет возможность открывать и закрывать кран эмиссии денег, и с середины 80-х это стало одним из главных политических рычагов для манипуляций с рынком.  Иногда это делается успешно, и тогда происходит удачная передача эстафеты от одного представителя правящей партии другому. Но иногда происходит сбой, и Белый Дом переходит в руки оппозиции.

В настоящее время на рынке, некогда бывшим и в самом деле свободным, господствует доллар. Вашингтон управляет ликвидностью доллара, и тем самым имеет возможность нажимать на педаль газа или на педаль тормоза. Если Вашингтон добавляет триллионы ликвидности в систему, то доллар падает, и деньги переводятся в те активы, которые выигрывают от падения доллара – акции, золото, и недвижимость. Этот процесс нашел свое отражение в известной фразе стратега избирательной кампании Билла Клинтона 1992 года Джеймса Карвилла: «Это экономика, придурок».

В этом смысле Дональд Трамп не уникален. Не он придумал эти правила игры, но он вынужден по этим правилам играть. В соответствии с правилами игры, президент Трамп должен стимулировать экономику, чтобы выиграть перевыборы, а демократы стараются все его попытки торпедировать. Именно поэтому переговоры с Нэнси Пелоси зашли в тупик.

Иллюстрацией этой войны по перетягиванию финансово-политического каната служит Рис. 6:

Рис. 6. Выборы 2020 года. К середине октября рынок предсказывает победу Трампа. Текущая версия этого графика.

Может ли рынок за оставшиеся до выборов недели упасть достаточно низко, чтобы Байден получил хоть какие-то шансы на выигрыш? Разумеется, рынок может упасть. Но для такой огромной махины, какой является американский фондовый рынок, потребуется такой же внушительный катализатор, каким был финансовый кризис 2007-2008 годов или коронавирус. Вряд ли у демократов имеются в запасе политические боеприпасы такой мощности, которые были бы способны повлиять на рынок в целом и вдохнуть хотя бы проблески надежды для спящего Джо Байдена.

Дополнительным следствием этих результатов является то, что опросам общественного мнения, которые не отражают динамику фондового рынка хотя бы качественно, доверять нельзя. Такие опросы общественного мнения призваны формировать общественное мнение, вместо того чтобы это мнение отражать.

Ситуация с фондовым рынком в год выборов – вполне заурядная. Поэтому требовать незаурядности Трампа в этих заурядных обстоятельствах не следует. Дональд Трамп делает то, что он должен делать. А его сторонники для того, чтобы предсказание сбылось, должны сделать то, что они должны делать – не отсиживаться дома, а принять участие в голосовании 3 ноября.

Image: Jason Reed/Getty Images

KGB in America – from the Romeo Department to Russiagate

Interview with former Soviet lawyer Simona Pipko

Simona Pipko was an attorney in the former Soviet Union, specializing in family and juvenile cases. She practiced law as a defense attorney for over 25 years in the capital of Estonia, Tallinn. Leaving behind her Communist husband, with her two children, she immigrated to the United States in 1981.

While living in New York City and teaching at the New School for Social Research and New York University, she became a prolific writer and columnist, applying her unique, inside knowledge of KGB operational methods to American realities. Simona Pipko authored three books and hundreds of articles on the anti-American activities of KGB and their successors. She is Alumni of the Kennan Institute for Advanced Russian Studies.

GG: What is the Romeo Department, and how did you learn about the KGB’s interest in the youth?

SP:  In the Soviet Union, the youth’s long hair (and big mouths) was targeted by the KGB. Youth groups were infiltrated and used as a pool to recruit handsome young men and beautiful girls. They created such pools for future agents in many different KGB departments. Still, the unofficial name of these teams was the Romeo Department, where young people were trained to seduce individuals from the opposite (and sometimes the same) sex.

The KGB net was set up worldwide. For example, in 1992, I was shown a photograph of Bill Clinton in Moscow, in a group among other young men, dated 1970. I was shocked because it was a picture that also depicted some of my clients.

GG: How did you come to learn so much about KGB matters?

SP: Like here in the United States, all judges, interrogators, lawyers, and prosecutors came from the same source, from the Law school. We all knew each other and often shared information, not otherwise available in the official media. For example, I possess a wealth of information about the then-Chairman of the KGB, Yuri Andropov, from my friends and classmates who were close to him.

By the way, I always use the term KGB as a placeholder to whatever three-letter agency is named by Moscow. Currently, the official name of the agency is FSB, but I prefer to use a term more familiar to everybody.

GG: Soviet leader Nikita Khrushchev said 60 years ago: “Your children’s children will live under Communism. You Americans are so gullible. No, you will not accept Communism outright. However, we will keep feeding you small doses of socialism until you will finally wake up and find you already have Communism.”

What are the most crucial examples of these “small doses of socialism” in the United States?

SP: Americans are missing the elephant in the room: a Socialist Revolution is happening right now in America. The brain-washing war on America’s mind and soul have never stopped. It was Joseph Stalin who planned America’s collapse, and it is underway.

We are dealing with an army of aggressive international Socialist mafia to turn the American constitutional republic into the Union of Socialist American States. The Democrats are leading this fight, not only to revenge a losing election. The main reason for the battle for power is to cover-up the sinister crime of treason that they have committed over several decades. This crime committed by the leadership of the Democrat-Socialist mafia should be an essential topic in the November 2020 election.

One of these examples is a well-known order by Stalin for Communists worldwide: “Never admit any crime you committed, accuse your opponent of this exact crime instead.” We see the implementation of this order in the Ukrainian scandal. Democrats use that exact recipe and accuse Donald Trump in the actions Joe Biden himself had committed.

To investigate the Ukraine scandal, knowledge of Russia’s KGB is a must. The KGB loves to fish in murky waters, and pre-election Ukraine was a perfect example of murky waters. Putin’s desire to have Ukraine back into Russia’s orbit will never change: the KGB has many sleeper cells in Ukraine, a country of enormous corruption.

This Ukrainian scandal has very intriguing kinds of people involved: the top Democrats like Joe Biden, the suspected KGB agent George Soros, four Senators-democrats, and some even more questionable persons – a knot of possibilities that may even lead to uncovering the long-term Obama-Putin conspiracy that I have written about for many years.

GG: What does Obama have to do with Ukraine?

SP: Actually, it all started with Bill Clinton. Obama merely continued Clinton’s business. I call the Clinton Foundation “the eyes and ears of the KGB.” Obama set Biden as a point man for Ukraine. The goal was to assist the process started by Bill Clinton – bringing Ukraine back into Russia zone of influence as the first step to resurrect the Russian Empire.

GG: Are you talking about the Obama-Putin conspiracy?

SP: The anti-Trump cabal is led by the trio: Bill Clinton, Barack Obama, and Vladimir Putin. In the best traditions of Stalinism to cover-up their crime, they accused Trump of the crime they have been committing for decades.

They’ll never stop politically attacking Trump until exposed and brought to justice – transparency and accountability are cornerstones of the American justice system. There has been a deep infiltration and meddling in the 2016 election by Russia when the Obama White House was turned into the “KGB’s Headquarters,” working against the opposite party the Republican Party and it’s leader Donald Trump.

GG: Is the united anti-American front based on some ideology?

SP: Yes, we are living in an ideological era. Knowledge of Russia, its ideology, and the intelligence service’s apparatus is a must to maintain peace in America and the world. The failure of America’s intelligence and decades of erroneous foreign policy has allowed Russia to subvert half of the world and establish an Axis of Evil under Russia’s supervision.

This Axis of Evil is now fighting Western civilization in Hong Kong, Syria, Israel, Iran, and Afghanistan. Yuri Andropov was right: “Information is the most valuable commodity in politics.” The American public lacks knowledge and information about The Axis of Evil and is giving Russia again the opportunity to destabilize the world further, using high technology stolen from us.

The War against the West began in 1955 when a document by the Soviet Defense Council was enacted. Basically, it was a direct order for the KGB and the Soviet military to wage a War. It was the first formal Soviet decision declaring War on Western civilization and within it, a global strategy to launch narcotics trafficking. This document, in part, states: “Soviet strategy for revolutionary war is a global strategy… narcotics strategy is a sub-component of this global strategy.” The first step was the increased training of leaders for the revolutionary movements – the civilian, military, and intelligence cadres.

The second step was the actual training of terrorists. Training for international terrorism actually began as “fighters for liberation.” Meanwhile, drugs were incorporated into the revolutionary war strategy as a political and intelligence weapon to use against Western society and as a mechanism for recruiting agents of influence worldwide.

GG: Could you elaborate on KGB penetration in America?

SP: Fighting the American Republic from within manifests itself in FBI, DOJ, and CIA corruption and numerous cases of abuses in America. Those are the symptoms of corrupt Soviet-style socialism; the source of the disease itself is the ideology of Soviet Fascism, inculcating and propagandizing both young and elderly, and spread by the KGB during the last several decades.

Trump is an existential threat to the ideology and to the Socialist mafia of the world. A devoted disciple of Stalin and Andropov, Putin continues spreading the design left by both to impact the 21st century. Two American Manchurian Presidents – Clinton and Obama – have implemented this ideology in America. Today, the Democrats have prepared for us the third American Manchurian President, Joe Biden.

Stalin’s devoted disciples have developed and widened the tools, devices, methods, and tricks of the war crimes committed since 1955. And the leading role in that development belongs to Yuri Andropov, the KGB Chairman 1967-1982. It was Andropov, who had designed the plan to infiltrate the American social media, and the entire American Security apparatus to crush the free enterprise economic system and create a socialist economy in America.

GG: Well, the Soviet Union is gone for good…

SP: Yes, the Soviet Union is gone. However, the collapse of the USSR has manifested a failure of the socialist economy. Yet, the Soviet System, its dictatorial nature of the one-party rule, run by the KGB, survived under Putin’s leadership.

History is the mother of all sciences; and when a chunk of history is purposely erased from the mind of an entire generation, people become confused and disoriented by the world events. That chunk of history is Stalin’s Russia and her Security Services forces’ crime against humanity. Writing about them, I use the term KGB, as knowledge of the KGB is missing in the minds of today’s Americans. Those forces run Russia today. An undetected massive infiltration of those forces into all corners of America became very beneficial for Putin and Xi, but tragic for America.

White Supremacy will be the main argument against Trump by the KGB. This is an Andropov’s design in action – a race card.

GG: OK, the last week declassification of some documents proved that Russiagate was hatched by Hillary Clinton’s campaign to deflect the American public from the e-mail scandal. What was Moscow’s participation in smearing Donald Trump?

SP: The Dossier on Trump was cooked and manufactured by the KGB, I am sure of it. So, my conclusion is as follows.

There are two types of people committing betrayals in America. Some people do not like the system established by our Founding Fathers. Such people are currently collaborating with the KGB to destroy America. Besides, some politicians have no clue about the KGB, hence becoming their unwitting accomplices. For example, Obama and Biden not only knew about Clinton’s plan to tie Trump to Putin, but they were also active participants in the failed coup. That is why they kept silent for over four years.

America faces an existential threat from the Axis of Evil run by Russia. Vladimir Putin will be the Russian president for another six years. The debate on guns, racial issues, mail ballots, and masks is a part of the Obama-Putin Alliance. We should be ready for another attack a-la 9/11. It is now being designed and developed by the KGB to use at the appropriate time, while media, Democrats, and other Leftists are boiling in destructive activities against President Trump and America.

[Originally published at Peritum Media]

Другие дебаты в другой стране

Как и ожидалось, вице-президентские «дебаты» дебатами не были. По многолетней традиции это были не дебаты, а параллельное интервью. Интервью проходило по накатанной схеме – республиканцу задавали жесткие вопросы типа «Как Вы объясните тот ужасный факт, что…», а демократу задавали ласковые вопросы типа «Каково Ваше мнение о …»

Но, в очередной раз, ни чуда, ни больших сюрпризов не было. Вице-президент Майк Пенс, бывший в свое время радиоведущим, легко справился с гримасничающей Камалой Харрис. Примерно каждая вторая фраза Харрис была откровенной ложью, и Пенс методично расправлялся с оппонентом-легковесом, который на праймериз набрал лишь 3% голосов демократов. Вскоре даже Харрис это поняла, и несколько раз обиженно заявила: «Я не намерена выслушивать Ваши лекции!»

В монотонном течении этих «дебатов» был один интересный момент, который, должен признаться, поставил меня в тупик. Харрис привела исторический пример президента Линкольна, который за месяц до президентских выборов 1864 года получил возможность номинировать судью в Верховный Суд США. По словам Харрис, Линкольн отказался от номинации на том основании, что «народу надо дать возможность высказаться на выборах», и что «только новый президент должен номинировать кого-либо на вакансию в Верховный Суд».

Понятно, что это была домашняя заготовка команды демократов. Понятно также было, что исторические параллели были проведены не просто так, а потому, что президент Трамп номинировал судью Эми Барретт на место умершей за месяц до выборов этого года судьи Гинзбург. Разумеется, демократы в ужасе от того, что Трампу выпала возможность номинировать уже третьего судью в Верховный суд за четыре года.

Мне пришлось в срочном порядке эту историю проверять. Оказалось, что действительно, за месяц до выборов 1864 года умер Председатель Верховного Суда США Роджер Тени. Но Линкольн никого не номинировал на освободившуюся вакансию, и сделал это только в декабре 1864, уже после того, как выиграл выборы на второй срок.

Почему? Оказывается, Сенат США, который, в соответствии с Конституцией, должен рассматривать и утверждать номинацию, был в то время … на каникулах. То есть Линкольн просто не мог никого номинировать. Сенат возобновил работу только 5 декабря 1864 года, и на следующий день, 6 декабря, президент Линкольн номинировал бывшего сенатора Чейза, который и был утвержден в тот же день.

Так что вся эта история с тем, что Линкольн якобы милостиво предоставил следующему президенту право на номинацию, оказалось очередной ложью. Очередной ложью демократов. Но ни я, ни вице-президент Пенс оказались к ней не готовы.

Но мы оказались готовы к тому, что произошло накануне этих «дебатов».

Рассекреченные накануне «дебатов» документы доказывают, что Обаме летом 2016 года доложили о том, что Хиллари Клинтон утвердила коварный план своего выборного штаба, по которому Трамп должен был быть обвинен в связях с Путиным.

Таким образом, в день вице-президентских «дебатов» наша страна проснулась с пониманием того, что Обама все знал.

В результате вице-президентские дебаты проходили в совершенно другой стране. Да, название страны осталось прежним – Соединенные Штаты Америки. Но политическая дистанция между первыми президентскими дебатами и первыми (и последними) вице-вице-президентскими дебатами 2020 года намного превышает двухнедельную календарную дистанцию между ними.

Все знал не только Обама. Его вице-президент Джо Байден тоже все знал. Причем не только знал, но и был активным участником неудавшегося государственного переворота. Они оба и их многочисленные подручные 4 года хранили молчание. Все эти годы Трампа смешивали с грязью, генерала Флинна судили (и судят до сих пор). Картера Пейджа преследовали наиболее жестоко, а Джордж Пападопулос отсидел 3 недели в тюрьме.

Почему?

Потому что барыня пожелала. Принцесса Хиллари готовилась к своей коронации.

То, как было организовано это дело, вызывает невольное восхищение. Дело представили так, как будто американская разведка перехватила сообщение русской разведки о том, что в выборном штабе Хиллари Клинтон придуман дьявольский план о том, что Трамп – марионетка русских.

Если бы Обаме просто сообщили об этом плане четы Клинтонов, то его руки были бы связаны. Мало ли что придумают в выборном штабе? Обама не смог бы использовать всю мощь государственного аппарата для слежки за Трампом. Но если информация пришла из разведки, причем от иностранной разведки, то это совершенно меняет дело. Зная, как работают спецслужбы России и США, нетрудно предположить, как обстояло дело.

Сторонники Хиллари в ЦРУ вбросили эту информацию русским. Русские по своим каналам это проверили и убедились, что информация – правдивая. В ЦРУ сообщения русской разведки об этом перехватили, и с удовольствием убедились в том, что их канал вброса информации (а когда нужно – дезинформации) Москве работает отлично. Со своей стороны, ЦРУ сообщило ФБР и Белому Дому несколько иную интерпретацию того, что произошло – якобы русские заволновались о том, что агент Кремля Трамп на грани провала.

В результате Обама приказал поставить на это дело «лучших людей». Армия «лучших людей» работала не покладая рук 4 года, но ничего, естественно, не нашла. Русские тоже подсуетились, и, раз пошла такая пьянка, решили вбросить по своим каналам штабу Хиллари «компромат на Трампа», из которого и родилось злополучное «русское досье». Русские тоже убедились, что их канал вброса информации (а когда нужно – дезинформации) Вашингтону работает отлично.

Спецслужбы обеих стран поработали на славу. Какова будет благодарность американских граждан, мы узнаем через 3 недели. Надеюсь, победителем будет та сторона, которая не играет в грязные игры.

Voting with Money and Trump’s Coronavirus

The reaction to a positive coronavirus test by Donald and Melania Trump is a typical example of mass psychosis associated with the coronavirus.  The fact is that both the President and the First Lady are practically asymptomatic.  They are not sick in the conventional sense of the word, although they could still potentially transmit the virus to somebody else.  They have little or no fever, no headache, or other severe symptoms, but they do have symptoms of a mild cold.  They might develop severe symptoms later on, but at the moment, Trump continues to work as usual, even in the hospital. However, all political rallies scheduled for the coming days have been canceled.

Since the incubation period for coronavirus is roughly 3 to 7 days, Trump is guaranteed to have had the coronavirus during the first presidential debate of 2020.

Thus, Trump is currently the potential carrier of fragments of coronavirus genetic material but is not sick.  The rapid PCR test is based on the detection of viral RNA fragments.  This test was invented by Nobel laureate Kari Mullis and is simply a chain reaction of multiplying RNA fragments.  Most people are familiar with the uranium chain reaction, and PCR is a chain reaction of the synthesis of RNA fragments.

If the test is positive, it means that after 2 to the 37th power of cycles, fragments were found – not even the virus itself, but pieces of its RNA.  This rapid test is not a test to isolate the virus itself – it takes several days to do so.  At this stage, the virus itself has not been detected in Trump, just some fragments of coronavirus RNA have been found.  There are no indications for hospitalization yet because Trump is one of 20% of Americans who had practically no symptoms, but the test still turned out to be positive.

From a political perspective, the news that Trump was diagnosed with the coronavirus has led to very extraordinary consequences.  It immediately became clear that, by analogy with the leaders of Canada, Great Britain, and other countries, who also tested positive for coronavirus, but did not get really sick, Trump’s approval rating would increase.  It will increase because of simple human compassion.

As much as Trump’s political opponents would not like it, some events are perceived by all people equally in all countries, without exception.  Such events are health problems and sexual adventures of the head of state.

Never in the history of mankind have either health problems or sexual adventures have led to a drop in the rating of a politician.  Recall the wounding of Ronald Reagan and the well-known details of the intimate adventures of Charles De Gaulle, John F. Kennedy, Fidel Castro, and Bill Clinton.  And, of course, Donald Trump.

The reaction of leftists in America to this news could have been predicted by anyone, even an Australian aborigine far from American realities.  Leftists are praying for Trump’s death, and they express this desire often, with pleasure, and sincerely.  Trump’s positive test has once again exposed Democrats as malevolent, petty, and short-sighted.  Joe Biden flatly refused to condemn those of his supporters who began openly celebrating the news of Trump’s coronavirus.  But these desires of Democrats, including high-ranking Democrats, are by no means an objective predictor of elections, which are only a month away.  An outspoken desire for the death of one’s political opponent is common, especially among the left.

The main event, which has substantial predictive potential, is the reaction of the global financial markets to Trump’s coronavirus test result.

In the 2016 season, the only objective indicator of political preferences was the exchange rate of the Mexican peso to the US dollar.  The US dollar rose on the eve of the 2016 elections, the Mexican peso fell, and Hillary Clinton’s chances fell along with the peso.

In the 2020 season, financial markets did not show their political preferences in any way – until Trump tweeted the news of a positive test on Thursday night.  The reaction of financial markets worldwide was immediate, violent, and cynical – the markets fell.  They fell not only in America, but they also dropped all over the world.  This reaction – the reaction of voting with your own money – shows which side political preferences are worldwide. 

For all political scientists, such a signal was long-awaited.

On Friday, the financial markets have clearly demonstrated an objective signal – the normalization of the planet’s life after the coronavirus pandemic requires Donald Trump at the head of the United States.

It became clear that any negative news about Trump is perceived negatively by the financial markets, and anything positive about Trump is perceived positively.  Most likely, if Joe Biden also contracts the coronavirus, the financial markets will ignore this event altogether.

All political scientists and commentators have long been waiting for such an objective signal.  The certainty from those who vote with money is good news to everybody who predicts Trump’s victory.  We can only regret that it comes with such a price – the price of health.  But the lion in the White House had overcome many such difficulties, and two-week quarantine shall pass.

[Originally published by Peritum Media]

Голосование деньгами и коронавирус Трампа

Реакция на положительный результат теста на коронавирус у Дональда и Мелании Трамп – типичный пример массового психоза, связанного с коронавирусом. Дело в том, что и президент, и первая леди – практически бессимптомные. Они не являются больными в общепринятом понимании этого слова, но потенциально могут передать вирус кому-то другому. У них нет ни высокой температуры, ни головной боли, ни других серьезных симптомов, но имеются симптомы легкой простуды. Трамп продолжает работать в обычном режиме, но запланированные на ближайшие дни политические ралли отменены.

Поскольку инкубационный период для коронавируса примерно от 3 до 7 дней, на первых дебатах сезона 2020 года Трамп уже гарантированно участвовал с коронавирусом.

Таким образом, Трамп в настоящее время является носителем осколков генетического материала коронавируса, но не является больным. Именно на выявлении фрагментов РНК вируса и основан экспресс-тест PCR. Этот тест был придуман Нобелевским лауреатом Кери Маллисом и является просто цепной реакцией размножения фрагментов. Всем хорошо знакома цепная реакция деления урана, а PCR – это цепная реакция синтеза осколков РНК.

Если этот тест – положительный, то это означает, что после 2 в 37-й степени циклов найдены фрагменты – даже не самого вируса, а его РНК. Этот экспресс-тест не является тестом на выделение и изоляцию вируса как такового – для такого теста требуется несколько дней. На данном этапе сам вирус у Трампа не обнаружен, а вот некие осколки РНК коронавируса – обнаружены. Показаний к госпитализации пока нет, потому что Трамп оказался одним из тех 20% американцев, у которых практически не было никаких симптомов, но тест все-таки оказался положительным.

С политической точки зрения новость о том, что у Трампа обнаружен коронавирус, привела к весьма неординарным последствиям. Сразу же стало понятно, что, по аналогии с руководителями Канады, Великобритании и других стран, которые тоже получили положительный тест на коронавирус, но так и не заболели, рейтинг Трампа возрастет. Возрастет из-за простого человеческого сострадания.

Как бы политическим противникам не хотелось, но некоторые события воспринимаются всеми людьми одинаково во всех странах без исключения. Такими событиями являются проблемы со здоровьем и сексуальные приключения главы государства.

Еще никогда в истории человечества ни проблемы со здоровьем, ни сексуальные приключения не привели к падению рейтинга политика. Вспомним ранение Рейгана и широко известные подробности интимных похождений Шарля Де Голля, Джона Кеннеди, Фиделя Кастро, и Билла Клинтона. И, разумеется, того же Дональда Трампа.

Реакцию леваков в Америке на эту новость мог предсказать любой, даже далекий от американских реалий австралийский абориген. Чете Трампов желают смерти, причем высказывают это часто, с удовольствием, и искренне. Сведения о положительном тесте Трампа в очередной раз разоблачило демократов как людей злорадных, мелочных, и недальновидных. Джо Байден категорически отказался осудить тех своих сторонников, которые начали открыто праздновать новость про коронавирус у Трампа. Но эти желания демократов, включая высокопоставленных демократов, никак не являются объективным предсказателем выборов, до которых остался всего месяц. Откровенное желание смерти своего политического противника – явление обыденное, особенно среди левых.

Главным же событием, которое имеет огромный предсказательный потенциал, является реакция мировых финансовых рынков на положительный результат теста у Трампа.

Напомню, что в сезоне 2016 года единственным объективным показателем политических предпочтений был курс мексиканского песо к американскому доллару. Американский доллар накануне выборов 2016 года возрос, а мексиканское песо упало, и вместе с песо упали какие-либо шансы Хиллари Клинтон (подробности описаны в статье «Почему Хиллари упала вместе с мексиканским песо?»)

В сезоне 2020 года финансовые рынки никоим образом не демонстрировали свои политические предпочтения – до того момента, когда Трамп в ночь с четверга на пятницу не сообщил в Твиттере новость о положительном тесте. Реакция финансовых рынков во всем мире была мгновенной, жесткой и циничной – рынки упали. Упали не только в Америке – упали во всем мире. Эта реакция – реакция голосования своими собственными деньгами – показывает, на чьей стороне находятся политические предпочтения во всем мире. Этот сигнал был долгожданным для всех политологов.

Финансовые рынки наглядно продемонстрировали объективный сигнал – нормализация жизни планеты после пандемии коронавируса требует во главе США Дональда Трампа.

Стало понятно, что любой негатив о Трампе воспринимается финансовыми рынками негативно, а любой позитив о Трампе – позитивно. Скорей всего, если Джо Байден тоже получит коронавирус, то финансовые рынки это событие вообще проигнорируют.

Все политологи и комментаторы давно ждали такого объективного сигнала. Определенность от тех, кто голосует деньгами, мне по душе, потому что мои прогнозы подтверждаются. Остается только сожалеть, что достается это такой ценой – ценой здоровья. Но лев в Белом Доме преодолевал и не такие трудности.

Preventor of Violence

(Editor’s note: This text was discovered by the editors accidentally. It is written in ordinary post-Newspeak, that is, in English, free from political correctness. As our readers know, the cleansing of the language began immediately after the Kneeling Party leader was defeated in 2020. His name, unfortunately, got lost, but in the annals of history, he is known as The Sniffer. The author of the text, apparently, was very familiar with Newspeak. In his narration, there are many archaic and incomprehensible terms, many of which required additional clarification).

The time machine was second-hand, and John certainly should not have run the way he did. The old engine overheated and had to stop. He started the time equalizing procedure, although, like most people who had never opened up the hood of their car, he didn’t understand anything about how it worked. John had heard that the technology was similar to that of pressure equalization for deep-sea divers, and that was enough. When his biological clock became equal to local time, he realized that he was hungry – it was breakfast time.

He enjoyed the breakfasts of the 20th and 21st centuries to a large extent because he had a long history of cooking simple food himself. John noted with pleasure that he was at the very end of a large parking lot, and the aborigines would not bother him or ask unnecessary questions.

He was finishing his eggs and bacon when a car drove up to him at high speed, and the policeman’s carcass clambered out of it. “Exactly a carcass,” John thought, “not just a body. With his ammunition, he would be just under three hundred pounds, no less.”

But this was not just a policeman, whom John met quite a few in all without exception temporal eras. It was vaginahatter. A policeman-vaginahatter, or rather, not a policeman, but a “Preventor of Violence.” (That was the name of the members of the Revolutionary Pyramid’s Guard squad after the defunding for the municipal police. – Translator’s Note.) Instead of the standard police equipment, he had a bottle with a Molotov cocktail, a pink hat, and in a place of a police badge, a pin with a hammer and sickle, on which the address of his personal cryptocurrency wallet was stamped.

At the sight of the bacon, Preventor grimaced, making it clear that they, vegetarians, did not even like the view of meat. However, this rejection was mutual – his smell was insufferable, which, however, was immediately confirmed. Indeed, until recently, this individual was one of the Occupiers, but the waves of the ersatz revolution carried him near the top of the Revolutionary Pyramid. (The Occupiers were a popular form of unsanitary protest of young people at the beginning of the 21st century, which promoted public defecation. – Translator’s Note.)

The Preventor’s voice was unusually high, and John had to look at him once more – and, to his amazement, he was she, or rather, this individual was a menstruator. (It was a Newspeak term for those who were capable of it after the Occupiers abolished the words “lady,” “wife,” and “mother.” – Translator’s Note).

The Preventor of Violence commanded, “On your knees!” but from John’s reaction, the menstruator realized that John had never kneeled in front of anyone in his life and was not going to start now. For the Preventor, this meant only one thing – the stranger did not belong to the Kneeling caste.

John was familiar with the ancient caste of people who knelt before other people. The Kneeling caste did not last long, but John did well to remember that school lesson where the teacher spoke of the Kneelers. An overheated engine and a forced stop brought John into that short, but vague and turbulent past that gave rise to the Kneeling caste, their militant wing – the Preventors caste, and the Ordinary American caste.

It was immediately clear to both the Preventor and John himself that he was an Ordinary non-menstruator. This meant that he was not even a second-class citizen. He was not human. He is an enemy of the people and an enemy of the Kneeling regime.

Both the Preventor and John knew exactly what to do in such a situation.

The Preventor called for help and ran after John, who rushed toward the nearby forest as fast as a man born in the 31st century could. Three hundred pounds of vegetarian menstruator were far behind. John did not run to the woods because he was afraid of the Preventors – he had enough skills and enough gadgets from the 32nd century, from where, in fact, he arrived at this damn parking lot – to deal with a small army.

John ran towards the forest because the Instruction required it. In such situations, it was necessary to lead the pursuers as far as possible from the time machine. No, no one was worried that the secrets of time travel would be discovered – after all, everyone knows that this discovery was made only at the end of the 30th century. The authors of the Instruction were worried about only one thing – that the time machine could be destroyed by the natives in a fit of anger. In this case, the return of the time traveler would be impossible under any circumstances.

The Preventor saw the Ordinary one running in the distance, and no matter how difficult it was, continued the pursuit. The run was going to be a long one, and he recalled how he, a provincial menstruator, got so close to the top of the Revolutionary Pyramid.

He, like many other menstruators, chose the noble profession of a teacher. But she came out of college already a convinced vaginahatter. She well remembered the day when the very creative idea came to her mind, which, in fact, lifted him so close to the top of the Revolutionary Pyramid. On that day, at a meeting of the Commissars, she simply announced that the time had come to burn unwanted books. In fact, all ideological predecessors of the vaginahatters had burned the books of the unwanted, so why should they abandon such an idea?

This old idea in the 21st century required modifications – not only books but also all media should be destroyed if they do not conform to the official party line. When there was a pogrom at her former University, the history professor recognized her and remarked with a surprise, “I thought that you only hated statues …” Her answer was the answer of a sincere lumpen-intellectual, “What reason did you have to think that we would stop at statues?”

At some point, the vaginahatter suddenly realized that both the Ordinary and she were no longer running, but merely walking and going back to the parking lot. When she approached her car, the backup crew she called for was lying in various positions, groaning in pain, around the car, and the Ordinary stood nearby and looked at her with a strange expression on his face. She did not know that John decided to violate not only the first but also the second paragraph of the Instruction. When John turned on the time equalizer, she felt a fantastic lightness in her plump body. The last thing she thought of him was, “Misogynist!”

She woke up in a hospital room, and the first thing she saw was her cell phone and the hammer and sickle badge on the nightstand. She tried to call the Commissar of the First Rank, but the phone was completely dead. A nurse entered the ward, and the menstruator involuntarily thought of her, “How slim, how beautiful!” The Preventor asked the nurse how to charge a cell phone, but she only laughed in response. Soon John entered the room with a large mirror in his hands.

“Judging by the equipment, this hospital is a special hospital for the members of Central Committee of the Revolutionary Pyramid,” she thought and glanced at the mirror. The beauty looked at her, like two drops of water in comparison to the nurse. “Yes, John is not that imaginative,” the nurse remarked with a smile. “When you were brought to us, he did not really know which model to choose, and he just pointed at me. But do not worry, I am also in a modified body. All our women, starting from the 23rd century, go only in a modified one. And some men too.”

“What words – men and women!” vaginahatter thought. “Forbidden words!” Systemic sexism was evident; it only remained to find out the other incriminating details. John himself answered the question, “You are in the century in which I live – the 32nd. This hospital is geographically located about two miles from the parking lot, where we met eleven centuries ago. Our country bears the same name – the United States of America, but now there are not fifty states, but many more. Also, all leftist ideologies are prohibited in our country, and you can only get acquainted with them in our libraries. Therefore, you have to choose – stay here or return to the parking lot.”

The vaginahatter had been very close to the top of the Revolutionary Pyramid for a long time, and he knew that in such critical situations, it was necessary to consult with the Commissariat of Ideology or even with the entire Occupy Council. After all, a collective decision is always better than an individual one. “And the collective good is always superior to the individual good,” he thought aloud.

“Such a worldview could prevent you from staying in the 32nd century,” the nurse suddenly answered disapprovingly. “When the collective good dominates the individual good, this is a manifestation of the form of a leftist ideology called fascism. It is customary for us to collect all of its adherents from all available centuries and throw them into the dustbin of history at the beginning of the 20th or the beginning of the 21st century.”

“But the comrades from Antifa,” she tried to object. “Your comrades from Antifa practically don’t differ from the fascists. There were so many of these thugs that they had to be divided into two groups – one was sent to the 20th century, and you met with the group sent to the 21st century,” the nurse snapped.

At that moment, the vaginahatter felt the same surge of mental energy that several years ago allowed her, an unknown menstruator, to enter the circle of those close to the top of the Revolutionary Pyramid.

Yes, she always noticed some signs of abnormality in the Commissars, but she and all the other revolutionaries simply brushed aside such politically incorrect thoughts. “So that’s why so many left-wing radical ideas – global warming, systemic racism, political correctness, shared bathrooms, and toxic masculinity – suddenly turned out to be so suspiciously concentrated in a short historical period of time,” she thought and shuddered from the unusual courage of her understanding and from the horror of the conjecture that struck her.

“Are you not afraid of,” she began to think aloud again, but the nurse interrupted her, “No, there is no danger. The concentration level of the left-wingers is much lower than the critical. The level is strictly monitored. They will never come to power again. Believe us, we know.”

John entered the conversation, “You see, we, conservatives, consider it inhumane to destroy people for their worldview, no matter how wild their ideas may seem. Therefore – expatriation. All leftists are prohibited from going beyond the 21st century. Without exception, all the Commissars of the First Rank, whom you personally know, were precisely those whom humanity meticulously collected in various centuries and exiled into two specially designated dumps of human history.”

She looked in the mirror again. Remembering her once foul-smelling heavy body, she whispered, “My name was … Pat … Patricia … I am… vaginahatter, but I … no longer want to be. I just want to be … just a woman. Please leave me here …”

“We knew you would choose to stay,” John said with satisfaction. “This will be … no, more precisely – it was written in the New York Times in 2020.”  Pat was surprised, “About me in the New York Times?!” “Yes, you can see it for yourself,” and the well-known to Patricia front page of the Primary Mass Media Outlet of the Revolutionary Pyramid appeared on the computer screen. The article stated that several rioters had gone missing during the arson of cars in which the American flag was found. Among the missing was a very progressive Commissar of the Second Rank.

At that moment, a doctor entered the room. He looked closely at Pat, and that glance made her knees weak. For the first time in her life, she felt with what she had never felt – with a woman’s heart – that she had made the right choice.

[Originally published at Peritum Media]

Швондеризация демократов

То, что произошло на первых президентских дебатах сезона 2020 года, дебатами назвать нельзя. Журналист Крис Уоллес привык брать интервью, вот он и провел интервью. Человеком, у которого бралось интервью, был Дональд Трамп, а интервьюеров на самом деле было двое – Крис Уоллес и Джо Байден. Эти двое – демократы, и они пытались – под видом дебатов – использовать это интервью для политической экзекуции Трампа.

Многие до сих пор этого не поняли, а вот Трамп понял это уже через 4 минуты после начала этих «дебатов». Но Трамп никогда не был и никогда не будет мальчиком для битья, поэтому нападающие Крис и Джо начали получать по зубам уже на 5-й минуте матча.

Кто победил?

Лучший ответ на этот вопрос – это встречный вопрос: «А что считается победой в дебатах?» Однозначного ответа на этот вопрос не существует, потому что два выборных штаба кандидатов преследуют, как правило, две совершенно различные цели. Иногда эти цели совпадают – когда оба претендента на должность президента эту должность не занимают. Примером являются дебаты Трамп-Клинтон в 2016 году. Но если одна из сторон занимает этот пост – как его сейчас занимает Трамп – то задачи сторон не только совершенно разные, но и совершенно предсказуемые.

Задача кампании Байдена, как и любого другого, кто борется с нынешним обитателем Белого Дома – смешать его с грязью. Именно поэтому сообщник Байдена Крис Уоллес перебивал президента Трампа 76 раз за 90 минут. Именно поэтому Крис Уоллес предпочитал не останавливать Байдена, когда Трамп что-то говорил. Тем самым создавалась ситуация, когда точка зрения Трампа преднамеренно заглушалась. Иногда слов Байдена было недостаточно, и Крис приходил Джо на помощь. Тогда мы слышали всех троих одновременно.

Многие остались недовольны этим моментом, и некоторые даже прилагают эпитет «хаос» для описания первых дебатов Трампа и Байдена. Но это был не природный, а искусственный хаос. Хаос как метод исполнения поставленной демократами задачи. Хаос как способ исполнения стратегического приказа. Добавим к э тому хорошо организованные демократами погромы в демократических анклавах. Эти погромы только на поверхности выглядели как хаос.

К сентябрю 2020 года произошла полная швондеризация как стратегии, так и тактики демократов.

(Кстати, поведение Криса Уоллеса, похоже, будет означать конец его карьеры в недалеком будущем. Он умудрился спросить Трампа один и тот же вопрос о белых супрематистах дважды – и на дебатах 2016 года, и на дебатах 2020 года. С точки зрения журналистики делать подобное – просто глупо, а вот с точки зрения выборного штаба Байдена это имеет смысл – чем больше таких вопросов, тем меньше времени останется у Трампа рассказать о своих достижениях).

А какова была задача Трампа на первых дебатах?

Задачей Трампа было разрушение левой коалиции, которая стоит за Байденом, и, как результат, отторжение избирателей Байдена от Байдена.

Именно Трамп заставил недалекого Байдена в пылу дискуссии совершить непростительные (с точки зрения левых) стратегические ошибки и оговорки. Во-первых, Байден проговорился о том, что его план о здравоохранении оставит в силе частные страховые медицинские компании. Для левых такие высказывания равносильны анафеме, потому что конечным результатом, с их точки зрения, должна быть только полная национализация здравоохранения.

Во-вторых, Байден осмелился публично отказаться от Нового Зеленого Курса, и тем самым оказался на грани отлучения от религиозного культа глобального потепления.

В-третьих, Байден при обсуждении налоговых деклараций Трампа допустил досадную оговорку, которая, скорей всего, принесет ему немало сюрпризов в будущем. В тот момент, когда Крис Уоллес давил на Трампа, чтобы тот обнародовал свои налоговые декларации, Байден нажал на Трампа со своей стороны: «Когда, иншаллах?»

То есть Байден на телевизионных дебатах фактически сказал: «Да будет на то воля Аллаха!»

В-четвертых, Байден отказался от идеи-фикс демократов о прекращении финансирования полиции, и призвал своих сторонников отказаться от погромов. В результате многие, очень многие левые после первых дебатов разочаровались в Байдене.

Добился ли Трамп своей цели? Ответ дает статистика посещения его предвыборного митинга на следующий же день после первых дебатов. В Миннесоте состав участников ралли был таков – 60% были не республиканцами, 20% были демократами, 17% не голосовали в 2016 году, а 8% вообще не голосовали в четырех последних президентских выборах. Цифры эти для штаба Байдена являются аналогом политической высшей меры наказания.

Рейтинг первых дебатов Трампа и Байдена резко упал по сравнению с 2016 годом. Первые дебаты сезона 2016 года смотрели 84 миллиона американцев, а первые дебаты сезона 2020 года заинтересовали лишь 27 миллионов человек. Что изменилось? Изменился лишь один участник, а другой остался прежним – Трамп. Место Хиллари Клинтон в 2020 году занял Джо Байден. Рейтинг дебатов упал на 2/3, потому что большинство американцев уже давно сделали свой выбор. Они знают, что Джо Байден – гораздо более слабый политический противник, чем Хиллари Клинтон, а Трамп-2020 политически гораздо сильнее Трампа-2016.

Американские граждане прекрасно знают, кто выйдет победителем, поэтому решили не терять времени зря, и проигнорировали дебаты. Если эта теория правильная, вторые дебаты должны иметь еще более низкий рейтинг.

Сразу же после первых дебатов Комиссия по дебатам тут же предложила изменить протокол. Вдобавок к этому, Нэнси Пелоси потребовала прекратить все последующие дебаты. Стали бы демократы менять коней на переправе, если бы их стратегия оказалась успешной?

Демократы всегда были безжалостны и беспощадны к врагам Социалистического Рейха. До 2016 года многое, практически все сходило им с рук. Они в большинстве случаев добивались своего – даже тогда, когда они были партией меньшинства в Конгрессе.

В 2016 году на сцену вышел Дональд Трамп – не менее безжалостный и не менее беспощадный к своим противникам. Неужели вы думаете, что если демократы забыли об импичменте, то Трамп об этом забыл? Неужели вы думаете, что если демократы забыли о том, что администрация Обамы шпионила за Трампом, то Трамп об этом забыл? (Последние сводки на этом фронте таковы: агент ФБР Питер Строк в своей новой книге «Скомпрометированный» утверждает, что Путин передает Трампу приказы … телепатически. Оставим этот момент без комментариев).

Трамп-2016, созданный демократами и прикормленными журналистами, не должен был победить, и не мог победить. Это был монстр, тупой нарцисс, насильник, предатель интересов Демократической партии, и агент Путина.

Проблема заключается в том, что этот Трамп-дегенерат существовал только в головах сторонников Хиллари Клинтон.

Американский народ в 2016 году избрал реального Трампа, а не его карикатурный образ.

Демократы отказались признать тот факт, что фальшивый Трамп победил, и здесь они правы – он и не победил. Они были шокированы победой фальшивого Трампа, который жил только у них в головах. Победил же реальный Дональд Трамп.

Первые дебаты 2020 года показали, что пощады демократам не будет. Трамп-2020 пошел в атаку на 5-й минуте матча, и парировал все без исключения нападки от обоих демократов. Демократы привыкли к тому, что республиканцы – это неповоротливый слон, и его можно кусать и грызть бесконечно. Но Трамп трансформировал не только Республиканскую партию, но и их символ. Трамп научил республиканцев, как надо побеждать.

В 2020 году демократическому ослу приходится иметь дело не с толстокожим слоном, а с оскорбленным львом.

Предотвратитель насилия

(Примечание переводчика: Этот текст был обнаружен редакцией случайно. Он написан на обычном пост-новоязе, то есть на английском языке, освобожденном от политической корректности. Как известно нашим читателям, очищение языка началось сразу после поражения лидера Партии Коленопреклонников в 2020 году. Имя его, к сожалению, затерялось, но в анналах истории он остался как Нюхальщик. Автор текста, видимо, был очень хорошо знаком с новоязом, и в его повествовании встречается много архаичных и непонятных терминов, многие из которых потребовали дополнительного разъяснения).

Машина времени была подержанная, и Джону, конечно, не следовало так гнать. Старенькая машина перегрелась, и пришлось остановиться. Он запустил процедуру выравнивания времени, хотя, как и все люди, которые никогда не открывали капот своей машины, он ничего в этом не понимал. Джон слышал, что это что-то вроде выравнивая давления для водолазов, и этого было достаточно. Когда его биологические часы сравнялись с локальным временем, он понял, что проголодался – было время завтрака.

Завтраки XX-XXII веков ему нравились в немалой степени потому, что он давно научился сам готовить нехитрую еду. Джон с удовольствием отметил, что находится в самом конце большой автостоянки, и аборигены не станут ему мешать и задавать лишние вопросы.

Он доедал яичницу с беконом, когда к нему на большой скорости подъехал автомобиль, и из него выкарабкалась туша полицейского. «Именно туша, – подумал Джон, – а не просто тело. С амуницией будет под триста фунтов, не меньше».

Но это был не просто полицейский, коих Джон повстречал немало во всех без исключения временных эпохах. Это был вагиношапочник. Полицейский-вагиношапочник, точнее, не полицейский, а «Предотвратитель насилия». (Так стали называть членов отряда Охраны Революционной Пирамиды после прекращения финансирования муниципальной полиции.Прим. перев.). Вместо стандартного снаряжения полицейских у него была бутылка с коктейлем Молотова, шапочка розового цвета, а вместо жетона полицейского – значок с серпом и молотом, на котором был выбит адрес его личного кошелька криптовалюты.

При виде бекона Предотвратитель поморщился, давая понять, что им, вегетарианцам, даже вид мяса неприятен. Впрочем, это неприятие было взаимным – от него несло, как от бездомного, что, впрочем, тут же подтвердилось – эта особь до недавнего времени действительно была Оккупантом, пока волны эрзац-революции не вынесли его к подножию вершины Революционной Пирамиды. (Оккупанты – популярная форма антисанитарного протеста молодежи в начале XXI века, которая пропагандировала публичные дефекации. – Прим. перев.),

Голос у Предотвратителя насилия оказался весьма высоким, и Джону пришлось еще раз внимательно посмотреть на него – и, к его изумлению, он был она, точнее, эта особь была менструатором. (Так на новоязе стали назывались тех, кто был на это способен, после отмены Оккупантами слов «леди», «жена», и «мама». – Прим. перев.).

Предотвратитель насилия скомандовал: «На колени!», – но по реакции Джона менструатор понял, что Джон в жизни ни перед кем на колени не становился и становиться не собирается. Для Предотвратителя это означало только одно – незнакомец к касте Коленопреклонников не принадлежал.

Джону каста людей, которые преклоняли колени перед другими людьми, была известна. Каста Коленопреклонников просуществовала недолго, но Джон хорошо помнил тот школьный урок, когда учитель рассказывал о них. Перегретый мотор и вынужденная остановка занесли Джона в то недолгое, но смутное и турбулентное прошлое, которое породило касту Коленопреклонников, их боевое подразделение – касту Предотвратителей, и касту Простых Американцев.

И для Предотвратителя, и для самого Джона сразу стало ясно, что он – Простой неменструатор. Это означало, что он никто. Он не человек. Он враг народа и враг режима Коленопреклонников.

И Предотвратитель, и Джон знали в точности, что нужно делать в такой ситуации.

Предотвратитель вызвал подмогу и побежал за Джоном, который несся к лесу так, как только мог нестись человек, рожденный в XXXI-м столетии. Три сотни фунтов вегетарианца-менструатора остались далеко позади. Джон бежал к лесу не потому, что боялся Предотвратителей – у него было достаточно навыков и достаточно устройств из XXXII столетия, откуда он, собственно, и прибыл на эту чертову автостоянку, чтобы справиться с небольшой армией.

Джон убегал в сторону леса потому, что этого требовала Инструкция. В подобных ситуациях нужно было увести преследователей как можно дальше от машины времени. Нет, никто не беспокоился о том, что секреты передвижения во времени будут обнаружены – ведь всем известно, что это открытие было сделано лишь в конце XXX столетия. Авторы Инструкции беспокоились только об одном – чтобы машину времени аборигены в порыве гнева не разгромили. Ведь в этом случае возврат путешественника невозможен ни при каких обстоятельствах. 

Предотвратитель видел вдалеке бегущего Простого, и, как бы это не было трудно, продолжал преследование. Пробежка обещала быть долгой, и он предался воспоминаниям о том, как он, провинциальный менструатор, оказался так близко к вершине Революционной Пирамиды.

Он, как и многие другие менструаторы, выбрал благородную профессию учителя. Но из колледжа она вышла уже убежденным вагиношапочником. Он хорошо помнила тот день, когда в ее голову пришла та самая творческая идея, которая, собственно, и вознесла его так близко к вершине Революционной Пирамиды. В тот день она на собрании Комиссаров просто объявила, что время сжигать неугодные книги пришло. В самом деле, все политические и идеологические предшественники вагиношапочников книги неугодных сжигали, так почему же они должны от этого отказываться?

Эта старая идея в XXI веке потребовала модификаций – не только книги, но и все носители информации должны уничтожаться, если они не соответствуют официальной линии партии. Когда происходил погром в ее бывшем Университете, профессор истории ее узнал, и с удивлением отметил: «Я думал, что вам ненавистны только статуи…» Ее ответ был ответом искреннего люмпен-интеллигента: «Какие были у Вас основания думать, что на статуях мы остановимся?»

В какой-то момент вагиношапочник вдруг осознал, что и Простой, и она уже не бегут, а просто идут, причем идут назад. Когда она подошла к машине, вызванная ею подмога лежала в разных позах, стоная от боли, вокруг машины, а Простой стоял и смотрел на нее с каким-то странным выражением лица. Она не знала, что Джон решил нарушить не только первый, но и второй пункт Инструкции. Когда Джон включил выравнивание времени, она почувствовала удивительную легкость в ее грузном теле. Последнее, о чем она подумала, было: «Женоненавистник!»

Она проснулась в больничной палате и первое, что она увидела, был ее мобильный телефон и значок с серпом и молотом на тумбочке. Она попыталась позвонить Комиссару Первого Ранга, но телефон оказался полностью разряжен. В палату вошла медсестра, и менструатор невольно подумала: «Какая стройная, какая красавица!» Предотвратитель насилия спросил у медсестры, как бы ей заправить телефон, но та в ответ только рассмеялась. За ней в палату вошел Джон с большим зеркалом в руках.

«Судя по оборудованию, этот госпиталь является специальным госпиталем для Центрального Комитета Революционной Пирамиды», – подумала она и посмотрела в зеркало. На нее смотрела красавица, как две капли воды похожая на медсестру. «Да, Джон не отличается воображением», – заметила медсестра с улыбкой. – «Когда Вас привезли к нам, он сам толком не знал, какую модель выбрать, и просто указал на меня. Но Вы не волнуйтесь, я тоже нахожусь в модифицированном теле. У нас все женщины начиная с XXIII столетия ходят только в модифицированном. И некоторые мужчины тоже».

«Слова-то какие – мужчины и женщины!», – подумал вагиношапочник. – «Запрещенные!» Системный сексизм был налицо, осталось только выяснить подробности. На этот вопрос ответил сам Джон: «Вы находитесь в столетии, в котором я живу – в XXXII. Этот госпиталь географически расположен примерно в двух милях от автостоянки, на которой мы встретились 11 веков назад. Страна наша носит то же самое название – Соединенные Штаты Америки, но штатов теперь не 50, а гораздо больше. При этом все левые идеологии у нас запрещены, и ознакомиться с ними можно только в библиотеках. Поэтому Вы должны выбрать – оставаться здесь или возвратиться на автостоянку».

Вагиношапочник уже давно находился весьма близко к вершине Революционной Пирамиды, и знал, что в критических ситуациях необходимо посоветоваться с Комиссариатом Идеологии или даже со всем Оккупационным Советом. Ведь коллективное решение всегда лучше, чем индивидуальное. «А коллективное благо всегда выше индивидуального», – подумала он вслух. 

«С таким мировоззрением в XXXII столетии не остаются» – вдруг неодобрительно ответила медсестра. «Когда коллективное благо доминирует над индивидуальным – это проявление той формы левой идеологии, которая называется фашизмом, а у нас принято всех его приверженцев из всех доступных столетий собирать и сбрасывать на свалку истории в начало XX или в начало XXI века».

«Но ведь товарищи из Антифа…», – попыталась она возразить, – «Ваши товарищи из Антифа практически не отличаются от фашистов. Этих ублюдков было так много, что их пришлось разделить на две группы – одну отправили в XX столетие, а Вы встретились с теми, кого отослали в XXI столетие» – отрезала медсестра.

В этот момент вагиношапочник почувствовал тот самый прилив умственной энергии, который несколько лет назад позволил ей, безвестному менструатору, войти в круг приближенных к вершине Революционной Пирамиды.

Да, она всегда замечала в Комиссарах некие признаки ненормальности, но и она, и все остальные революционеры просто отмахивались от таких неполиткорректных мыслей. «Так вот почему многие левые радикальные идеи – о глобальном потеплении, системном расизме, политкорректности, объединенных туалетах и токсичной маскулинности – вдруг оказались так подозрительно сконцентрированы в коротком по историческим масштабам отрезке времени» – подумала она и вздрогнула как от непривычной смелости своих мыслей, так и от ужаса поразившей ее догадки.

«А вы не боитесь, что…», – начала она опять размышлять вслух, но медсестра ее перебила: «Нет, опасности нет, концентрация левых гораздо ниже критической, за этим строго следят. Они никогда больше не придут к власти, уж Вы поверьте нам, мы знаем».

А Джон добавил: «Понимаете, уничтожать людей за их мировоззрение, каким бы диким оно не казалось, мы, консерваторы, считаем негуманным. Поэтому – ссылка. За пределы XXI столетия всем левым вход воспрещен. Все без исключения Комиссары Первого Ранга, которых вы знали лично, были именно теми, кого Будущее скрупулезно собрало во времени и сослало на две специально выделенные человечеством свалки истории».

Она еще раз посмотрела в зеркало. Вспомнив свое когда-то дурно пахнущее тяжелое тело, она прошептала: «Меня звали… Пэт… Патриция… Я… вагиношапочник, но я… больше не хочу им быть. Я хочу быть просто… просто женщиной. Оставьте меня здесь…»

«Мы знали, что Вы решите остаться», – удовлетворенно сказал Джон. – «Об этом будет… Нет, точнее – было написано в Нью-Йорк Таймс в 2020 году». – «Про меня в Нью-Йорк Таймс?!», – удивилась Пэт. – «Да, Вы можете сами в этом убедиться», – и на экране компьютера появилось хорошо известная Патриции первая полоса Главного Печатного Органа Революционной Пирамиды. В заметке говорилось о том, что несколько погромщиков пропали без вести во время поджога автомобилей, в которых был обнаружен американский флаг. В числе пропавших был и некий весьма прогрессивный Комиссар Второго Ранга.

В этот момент в палату вошел доктор. Он внимательно посмотрел на Пэт, и от этого взгляда у нее ослабли колени.  Она впервые в жизни почувствовала тем, чем не чувствовала никогда – женским сердцем – что сделала правильный выбор.