Сбриниться или не сбриниться?

Быть иль не быть, to brin or not to brin – вот в чем вопрос. А если более точно, то это вопрос на 50 тысяч долларов, или сколько там Сергей Брин, основатель Google, получает в час.

Если «оглаголить» фамилию Брин, то получится сбриниться – что в наши дни означает сломаться под давлением цензуры или угрозы интернет-уничтожения. Как говорил Гамлет: «Достойно ли смиряться под ударами судьбы, иль надо оказать сопротивленье и в смертной схватке с целым морем бед покончить с ними?» Должны ли мы бороться против дорсинизации или цукербергизации? (Основателя Твиттера зовут Джек Дорси, ну а Цукерберг сами знаете кто). Или мы должны подчиняться приказам руководящей партийной номенклатуры и просто сбриниться – подчиниться им?

Мы знаем, что нейтралитет Интернета не имеет ничего общего ни с Интернетом, ни с нейтралитетом. Термин LGBT не имеет ничего общего с сексуальной ориентацией, а BLM не имеет ничего общего с чернокожими. «Изменение климата» не имеет ничего общего с климатом вообще, а «Спасение планеты», так же, как и другие экстремистские группы зеленых, не имеет ничего общего с планетой, ну а уж «социальная справедливость» не предполагает никакой справедливости.

Если мы продолжим этот список, то увидим, что «микроагрессия» не имеет ничего общего с агрессией, «критическая расовая теория» не имеет ничего общего с расовыми проблемами. «Безопасное пространство» не имеет ничего общего с безопасностью. «Феминизм» – ничего общего с женщинами, а «токсичная маскулинность» – с мужчинами. «Минимальная зарплата» – совсем не о зарплатах, а Антифа – совсем не об антифашизме.

Этот список можно продолжать и продолжать, но все эти термины можно заменить всего лишь одним словом: контроль.

Для нынешней политической власти контроль наиболее важен. Как известно, марксистские догмы об упразднении частной собственности и неизбежном установлении общественной собственности не устаревают вот уже полтора столетия. Изначальная идея была реализована в Советском Союзе и его сателлитах только с помощью неслыханного уровня контроля –террора. Многие западные марксисты и другие левые аргументировали (вполне резонно), что насильственное перераспределение богатства приведет к кровавой гражданской войне, и опыт Советского Союза является наглядным примером.

Поэтому левые просто вынуждены были искать новые идеи для возрождения марксизма. Они попробовали это сделать, отказавшись от требования принудительного перераспределения собственности. Используя те же стратегические цели, что и классический марксизм, они решили применить несколько другую тактику, обеспечивающую более мягкий переход к утопическому раю рабочих и крестьян.

В начале ХХ века логика левых была такова: владельцы бизнесов сами контролируют всю свою деятельность. Почему? Потому что они владеют собственностью законно и справедливо, как юридически, так и фактически, де-юре и де-факто.

Классический марксизм отрицает юридический и фактический аспекты владения, исключая тем самым и юридическую, и фактическую стороны собственности. Что, однако, получится, если мы временно откажемся от одного из компонентов? Например, если пожертвовать фактическим владением собственности, но сохранить юридическое?

В таком случае возникает новая, немарксистская левая идеология – фашизм. Фашизм изначально предполагался как гораздо менее кровожадная альтернатива коммунизму. (Кстати, если поступить наоборот и отбросить юридический компонент и оставить только фактическое владение, то такое общество будет походить на мафию в масштабе государства, более известное как плутократия).

Практическая реализация идей фашизма в разных странах принимала разные формы. Например, фашизм был реализован в Италии группой пламенных революционеров во главе с ортодоксальным социалистом Муссолини. Главным лозунгом Муссолини было: «Все в государстве, ничего вне государства, ничего против государства». В 1930 году ему удалось организовать контроль государства над всей итальянской промышленностью и финансами, оставив нетронутыми лишь юридические аспекты частной собственности. Он назвал этот государственно управляемый капитализм «настоящим социализмом». Следующий, закономерный шаг – полное огосударствление (захват, национализация) правительством всей частной собственности – был объявлен, но не был осуществлен благодаря вторжению союзников.

Другой очевидный пример – это национал-социализм Третьего Рейха. Однако с точки зрения пуриста настоящий национал-социализм был установлен не в Германии, а в той же Италии. Муссолини, бывший уже известным государственным деятелем в то время, когда Гитлер был еще никому не известным социалистическим агитатором, был взбешен тем, что Гитлер «позаимствовал» (скорее – «украл») этот термин. Фашизм (итальянский национал-социализм) переродился в германский национал-социализм за счет внесения в него антисемитизма и расизма. Поэтому настоящая идеология Третьего Рейха может быть определена не как национал-социализм, а как арийский социализм.

Реформы по отбору (современный термин – “отжатию”) фактического владения собственностью, и, в то же время, сохранению юридических прав собственников были проведены во многих странах по обе стороны Атлантического океана. Самая простая версия этой идеи заключается в том, что государство в значительной степени контролирует собственность, в то время как юридически собственность сохраняется за ее владельцами и наследниками.

Возмущались ли владельцы? Протестовали ли владельцы? Хоть где-нибудь? Когда-нибудь? Нет! Лишение владельцев контроля за их предприятиями было встречено в основном ликованием. При этом Гитлер никогда не скрывал главную цель национал-социализма, когда выставил германской промышленности ультиматум: «Частное предпринимательство не может существовать в демократическом обществе». Третий Рейх тоже не успел провести национализацию, за несколькими исключениями (например, экспроприация авиационных заводов Юнкерса с компенсацией владельцам).

В ответ на ультиматум капитаны экономики вложили миллионы в фонд нацистской партии. Почему? Потому что передача контроля государству избавляет владельцев от вечной головной боли. Владельцам не надо больше беспокоиться о конкуренции, окружающей среде, законах, забастовках, доходах, профсоюзах, налогах, менеджменте, и других обременительных проблемах. Обо всем уже позаботились – можете ехать отдыхать в Майами, в Куршавель, в Давос и наслаждаться жизнью, в то время как государство с помощью идеологически подкованных агентов будет выполнять всю тяжелую работу.

Китай в настоящее время скрупулезно следует фашистскому образцу. Там, конечно, используют другое название, потому что фашизм имеет плохую репутацию. Их последователи в Америке и других западных странах пытаются сделать то же самое и, разумеется, тоже под другими лозунгами.

В Америке мы еще не достигли фазы полного контроля, но мы являемся свидетелями упразднения неугодных, демонетизацию, деплатформинг, цензуру и другие способы контроля над предприятиями, которые проводятся тесно связанными с правительством агентами. Эти агенты юридически пока все еще владеют своими гигантскими технологическими компаниями (подчеркну – пока). Однако фактически они приняли эстафету от сжигающих книги левых радикалов ХХ века, с энтузиазмом выполняя требования постмарксистской номенклатуры.

Маленький грязный секрет постмарксистов заключается в том, что они временно, по крайней мере в период перехода от капитализма к левой утопии, полностью игнорируют экономическую компоненту общества и заботятся только о неограниченной политической власти и полном контроле над обществом. До того времени, когда “пролетарская” революция на мировом уровне победит, и перераспределение богатства на глобальном уровне будет осуществлено (эта идея известна как глобализм), фактический контроль над собственностью – это то, что вдохновляет теперешних революционеров.

Представители левых течений во всем мире искренне верят, что политическая цензура в мировом масштабе находится уже в пределах досягаемости. Для того, чтобы быстрее достигнуть этой цели, левые передали эту грязную работу частным компаниям, армии придворных журналистов, и американским университетам.

В прошлом тысячелетии университеты являлись оазисами свободы слова, но сейчас они неожиданно превратились в прокуроров и подавителей этой самой свободы слова, и вынуждает людей сбриниться. В начале нынешнего тысячелетия многие учебные заведения показали пример ужасного и высокомерного отношения к оппозиционным взглядам.

Культура упразднения неугодных и всеобъемлющий контроль – это две стороны одной и той же медали. Если они не могут тебя контролировать, они тебя запрещают. Это является одной из причин того, почему мы наблюдаем уничтожение памятников – левые не могут контролировать прошлое, поэтому они могут только перечеркнуть и стереть его (следуя примеру их предшественника Иосифа Сталина).

В Советском Союзе была программа, которую называли «высылка за 101-й километр» – «неугодных» граждан и диссидентов насильно выселяли подальше из Москвы. Google манипулирует результатами поиска в интернете абсолютно аналогично. На экране показываются линки на левые политические и новостные сайты в самом начале результатов поиска, а линки к сайтам с «нежелательными» взглядами появляются только после первых 100. Google прекрасно знает, что пользователи интернета, как правило, просматривают только примерно десяток-другой первых линков. Тем самым Google формирует впечатление, что весь мир наполнен только идеями левых. Многие люди до сих пор не осознают, что они находятся в компьютерном Гулаге.

Следует подчеркнуть, что компьютерный Гулаг создан большими технологическими компаниями легально, без грубого нарушения закона. С дьявольской изобретательностью эти левые аппаратчики присвоили себе роль цифровых богов и утилизировали существующие законы, которые защищают частную собственность юридически, чтобы фактически осуществить контроль над всеми аспектами социальной жизни и построить новую, пост-американскую Америку. Как сказал советский коммунист Николай Бухарин: «В прошлом мы просили свободы прессы и гражданских свобод, потому что мы были в оппозиции и нуждались в этих свободах для победы. Теперь, когда мы победили, в таких гражданских свободах нет необходимости».

Должны ли мы соблюдать их требования по соблюдению букве закона, в то время как левые сознательно нарушают сам дух закона, прокладывая дорогу к панамериканскому крепостному праву? Следуя Дитриху Бонхефферу, «Не действовать значит действовать».

Это будет не по-американски подчиниться требованиям, например, YuanTube, даже если это приведет к тому, что ваше имя будет внесено в государственный черный список опасных диссидентов. Это будет не по-американски покорно оставаться в одиночной камере цифровой исправительно-трудовой колонии.

Сбриниться – это будет совсем не по-американски.

Перевод Эльзы Герштейн

https://garygindler.com/2021/01/23/to-brin-or-not-to-brin/

To Brin, or Not to Brin

That is the question. To be precise, that is the $50,000 question, or whatever amount Sergey Brin, co-founder of Google, is making per hour.

To brin: a verb meaning to break under the torture of censorship and/or cancellation, or, as Hamlet put it, “to take arms against a sea of troubles /And by opposing end them.” Should we struggle against dorseynization and zuckerberging? Or should we comply with the ruling party orders and brin into submission?

We all know that “net neutrality” has nothing to do with the internet or neutrality. “LGBT” has nothing to do with sexual preferences. “Black Lives Matter” has nothing to do with Black people. “Climate change” has nothing to do with the climate whatsoever. “Saving the planet,” like any other environmental extremism, has nothing to do with the planet. “Political correctness” has nothing to do with correctness, and “social justice” has never assumed any justice.

To continue, “microaggressions” have nothing to do with any aggression. “Critical Race Theory” has nothing to do with race. “Safe space” has nothing to do with safety. “Feminism” has nothing to do with women, and “toxic masculinity” has nothing to do with men. “Minimum wage” has nothing to do with wages. “Antifa” has nothing to do with anti-fascism – the list goes on and on.

These terms could be easily substituted by just one simple word: control.

For political power, control is paramount. The Marxist dogmas of abolishing private ownership and the inevitable establishment of collective ownership did not age well beyond the 19th century. The original idea was realized in the Soviet Union and its satellites only by the use of unheard-of-before terror. Many Western Marxists and leftists rightly argued that forced wealth redistribution would lead to bloody civil war, citing the Soviet Union’s experiment as an obvious example.

That left leftists in search of some novel ideas to revitalize Marxism.  They did so by (temporarily) dropping the involuntary wealth redistribution requirement. While possessing the same strategic goal as classical Marxists, they decided to introduce quite different tactics designed to smooth society’s transition to a Utopian worker’s paradise.

At the beginning of the 20th century, the leftists’ thought process looked like this: business owners controls all their businesses’ aspects. Why? Because they own it fair and square, de-jure and de-facto, as a matter of law and as a matter of fact.

Classical Marxism aims at dumping both de-jure and de-facto ownership, eliminating both the legality and tangible ownership components. However, what if we temporarily and reluctantly drop just one of them? If the de-facto ownership requirement is dropped, but de-jure stays? The resulting non-Marxist leftist ideology gets assigned a new term – Fascism. Fascism was designed as a significantly less bloodthirsty alternative to Communism. (By the way, if, on the contrary, the de-jure requirement is dropped, but the de-facto ownership stays, the resulting non-Marxist, leftist society would resemble a mafia enterprise on a state level, also known as a plutocracy.) 

Practical implementation of the Fascist idea took many forms. It was implemented in Italy by a group of prominent Socialists with Mussolini, orthodox Marxist, at the helm. Mussolini’s mantra was “Everything in the state, nothing outside the state, nothing against the state.” In the 1930s, he managed to get all Italian industries and all Italian finances under state control while leaving the private ownership mostly intact. He called this state-run capitalism “true socialism.” The second, predetermined step – national government taking over all private ownership – was announced in due time but did not materialize thanks to the Allies’ invasion.

Another obvious example is the National Socialism of the Third Reich. However, from a purist’s point of view, real National Socialism was established not in Germany but in Italy. Mussolini, who was a famous statesman already when Hitler was just a nameless community organizer, was furious when he learned that Hitler “borrowed” – read “embezzled” – the term. “National Socialism” redefined “Fascism” by incorporating anti-Semitism and racism into it; the Third Reich’s real ideology could be described as Aryan Socialism.

Reforms along the lines of eliminating de-facto ownership while keeping de-jure ownership sprung in many counties on both sides of the Atlantic. The simplest version of the idea assumes near-total control of an enterprise by the government, while legal ownership still lies with the rightful owners and their heirs.

Did owners revolt? Did they protest? Anywhere? Anyone? Nope. Stripping owners from any control of their enterprises was mostly met with jubilation. Hitler never hid the eventual goal when he confronted German industry with the ultimatum: “Private enterprise cannot be maintained in a democracy.” The Third Reich never ran a nationalization program, with just a few notable exceptions (like the expropriation of Junkers airplane factory with more or less fair compensation to the owners.)

In return, captains of the German economy poured millions into Nazi party coffers. Why? Because the transfer of control to the government removes owners’ perpetual headaches.  Owners no longer need to worry about competition, management, environment, labor law, strikes, profits, unions, taxes, and any other burden. Everything has been taken care of – just go to Davos, or Miami Beach, or Courchevel and enjoy your life while the government, thru its ideologically-purified agents, does the hard work.

China’s current state of affairs scrupulously follows the Fascist template. They do it under a different name, of course (Fascism got a bad reputation, you know). Their followers in the United States and other Western countries are trying to foist it under separate banners, too (and for the same reason). 

In the United States, we have not reached a total control phase, but today we see suspensions, demonetizations, terminations, and other forms of cancellation methods and digital executions practiced by para-government agents. For the time being, these agents still own all these famous tech giants de-jure. However, de-facto, they carry a baton from 20th-century book burners into the 21st, enthusiastically enforcing the nomenklatura demands of the Post-Marxists.

The dirty little secret among the Post-Marxists is that they temporarily, at least during this transitional phase from capitalism to a leftist Utopia, ignore economic components entirely and care only about unrestricted political power and total societal control. Until the workers’ revolution is successful on a global scale and worldwide wealth redistribution is a done deal (this idea is known as globalism), comprehensive control – the de-facto part of ownership – is all that drives the would-be-revolutionaries.

The international cocktail of various leftist -isms genuinely believes that political censorship on a global scale is within reach. To achieve this goal, leftists outsourced the dirty task of censorship enforcement to private companies, an army of courtier journalists, and Academia.

During the previous millennium, universities were free speech oases and have suddenly turned into free speech arbiters and suppressors that coerce people to brin.  Beginning with the present millennium, many colleges set the template for this dreadful and arrogant dismissal of opposing views. Cancel Culture and Comprehensive Control are two sides of the same coin, for if they cannot control you, they must cancel you. That’s why we are witnessing a pitiless pogrom of statues – leftists cannot assert control over the past, so the only course of action for them (following the example of their predecessor, Joseph Stalin) is to simply cancel and erase the past.

The Soviets had a program nicknamed “expulsion to the 101st kilometer,” referring to the forcible eviction of dissenting or otherwise “undesirable” citizens beyond Moscow’s 100 kilometers. Google manipulates internet search results analogously. It shows links to leftist political and news sites at the top of the search results, and links to sites with “undesirable” views are artificially moved beyond the first hundred links. Google knows that people, as a rule, glance at the first dozen or so links. Consequently, Google creates the impression that the whole world is full of leftist ideas only. Many people still don’t realize they are inside of a digital Gulag.

Let us emphasize that this is done by para-government agents at Big Tech legally, without brute violation of the law. With diabolical ingenuity, these post-Marxist leftists assumed the role of digital gods and utilize the existing laws that protect private ownership de-jure for asserting control de-facto over all aspects of social life to establish a post-American America. As Soviet communist Nikolay Bukharin put it, “We asked for freedom of the press…and civil liberties in the past because we were in the opposition and needed these liberties to conquer. Now that we have conquered, there is no longer any need for such civil liberties.”

Should we comply with their demands to follow the letter of the law while they deliberately violate the spirit of the law to pave the road for Pan-American serfdom? Per Dietrich Bonhoeffer, “Not to act is to act.” It would be so un-American to comply with demands from, let’s say, YuanTube, even if it will result in adding one’s name into the government blacklist of dangerous subversives. It would be so un-American to submissively stay in a solitary compartment of a digital reeducation camp. It would be so un-American to go quietly into the night.

It would be so un-American to brin.

[Originally Published at Chronicle of Current Events]

P.S. The recently established in the United States Chronicle of Current Events takes its name from the journal Soviet dissidents compiled and circulated in typescript on human rights violations in their country in the mid-20th century. Many of those brave Russians, who risked more than social ostracism for exercising freedom of speech, were humanists and scientists, as their current American successors. Original Chronicle was more than a list: it became a platform for discussing and analyzing the workings and strategies of totalitarianism.