Monk, Judge, Sultan, and President

Very often, what we consider unique and inimitable has already happened somewhere else.

I had to watch the final part of the recent Judge Kavanaugh saga from abroad, traveling through the country of Georgia.  The ancient name of this country is Sakartvelo.  The State of Georgia in America, a former colony of Great Britain, was named after the British King George II.  However, the country Georgia, south of Europe, was named after St. George, who is considered the patron saint of this country.

So the country of Georgia bears the name of one of the most famous Christian saints, and historically, religion has played a considerable role in it.  The ancient nation of Sakartvelo adopted Christianity in 319 A.D., immediately after neighboring Armenia – that is, about three generations earlier than the Roman Empire, and many centuries earlier than the rest of Europe.  Note that Jews have lived in Georgia from about the 6th century B.C., and this country is proud of the fact that it is one of those few countries where there has never been anti-Semitism.

Christian religious traditions in Georgia, including the founding of monasteries and monasticism, go back centuries.  In my travels there, I learned about one of the most famous and revered monks, David (revered by the Eastern Orthodox as Saint David of Gareji), who lived in the 6th century.  The activities of this preacher caused the ire of the pagans, who received support from neighboring Persia.  They incited one woman of loose morals to slander the monk, and the devout David was accused of sexual abuse.

According to ancient legend, the righteous David execrated that woman.  However, he prophesied that the woman would bear the main punishment later: she would give birth to a stone, which would serve as proof of his innocence.  According to legend, the monk’s prediction came true, and the crowd, despite a plea of David, stoned this woman to death.  A church was erected in that place in the capital of Georgia, Tbilisi.  David himself went to the desert mountains, where at the end of the 6th century he founded a cave monastery, which still exists today.

This nameless woman from the 6th century, if she were alive today, could well be a participant in the #MeToo movement.  The despicable accusation by a woman for the sake of political interests ties the Georgian monk David to the American judge Kavanaugh fifteen centuries later.

Now, a year after the disclosed scandals of Harvey Weinstein, according to various estimates, between 400 and 800 men in America have been hit by the #MeToo movement.  Some of these allegations are undoubtedly true.  However, some are plain bogus, based on revenge or on the wish to earn some money or on the desire for 15 minutes of TV fame – or (as in the case of Judge Kavanaugh) due to political motives.

Unfortunately, the #MeToo movement has created an extremely negative precedent.  Now any man in America is considered guilty of sexual harassment, not after a careful investigation and trial, but immediately at the time of the allegation.

The political consequences of this are easy to predict.  In America, justice is part of a national character, regardless of sex, race, and income level.  Therefore, the Democrats – supporters of the #MeToo movement – most likely will face an unpleasant surprise the very next morning after this year’s elections.

A well-established theory comes to mind – the so-called long correlations in human society.  It means that the events of a distant past do not disappear without a trace.  Rather, they lead to certain specific circumstances many centuries later.  One of these historical events occurred in Turkey, a country that was a continuation of my journey, which borders European Georgia.

Most everyone is aware of the history of Istanbul and the history of the harems of the Ottoman sultans.  The most famous was the harem of Sultan Suleiman the Magnificent, whose star was the Slavic beauty and master of political intrigues, Roxelana.  But, as I was able to learn in Istanbul, Sultan Suleiman did not get the nickname “Magnificent” because of the harem. He got it because of his tax policy.

Immediately after coming to power at the beginning of the 16th century, Suleiman (then not yet magnificent) substantially reduced internal taxes in the territory of the Ottoman Empire and at the same time significantly increased external taxes (tariffs).

Five centuries later, President Trump did the same.

During the time of Suleiman, Venice was the main economic rival of the Ottoman Empire.  Suleiman’s double-tax leverage led to it becoming more profitable to produce goods within the Ottoman Empire than to import these goods from Venice.

The tax policy of Suleiman led to a massive transfer of capital from Europe to the Ottoman Empire.  This transfer led to an economic boom that lasted more than a hundred years and allowed the Ottomans not only successfully to compete with Europe in the economic sphere, but also to expand their empire.  No wonder these hundred years are considered the “Golden Age” of the Ottoman Empire.  Sultan Suleiman received the nickname “Magnificent” quite deservedly.

The success of such a tax policy is impossible if we operate with only one tax lever – either solely internal or external tariffs.  President Trump has long understood that only the simultaneous application of levers to external and internal taxes creates the financial incentive that “squeezes out” competitors from abroad and forces them to transfer their production to America.  The simultaneous manipulation of the two tax levers allows redirecting the global financial flows to where Trump wants them: to America.

Will American society learn from these history lessons?  Will we eradicate the presumption of innocence?  Will Americans vote in Democrats who are threatening to reverse the Trump economic reforms?  Will the long historical correlations give enough wisdom to Americans to learn from others, and not from our own mistakes and successes?

Let’s hope this year’s election will give us a definitive answer.

 

[Originally published at American Thinker]

Монах, судья, султан и президент

Если история и учит чему-то, то только одному – историю надо знать. Причем не только историю своей семьи, своего города, штата или страны, но и всемирную историю.  Очень часто то, что мы считаем уникальным и неповторимым, на самом деле уже где-то или когда-то происходило.

Заключительную часть недавней саги о судье Кавана мне пришлось наблюдать из-за рубежа, путешествуя по Грузии. Древнее название этой страны – Сакартвело, но на Западе она более известна как Джорджия. Напомню, что в мире существуют две страны с этим названием. Одна – в Америке, бывшая колония Великобритании, названная в честь британского короля Джорджа (Георга) II. Другая – на юге Европы, названная в честь Св. Георгия, который считается покровителем этой страны.

Cтрана Джорджия (Грузия) носит имя одного из самых известных христианских святых, и исторически религия играла в ней огромную роль. Древняя страна Сакартвело приняла христианство в 319 году н.э., сразу после соседней Армении, то есть примерно на три поколения раньше, чем Римская Империя, и на много веков раньше, чем вся остальная Европа. Заметим, что евреи живут в Джорджии примерно с 6 века до н.э., и эта страна гордится тем, что она – одна из тех немногих стран, где антисемитизма не было никогда.

Христианские религиозные традиции в Джорджии, включая основание монастырей и монашество, уходят в глубь веков. В Джорджии я узнал об одном из самых известных и почитаемых монахов – Давиде (Св. Давид Гареджийский), который жил в VI веке. Деятельность этого проповедника вызвала ярость язычников, которые получали поддержку из соседней Персии. Они подговорили одну женщину легкого поведения, чтобы она оклеветала монаха, и набожный Давид был обвинен в сексуальном насилии.

По древней легенде, праведник Давид проклял ту женщину. При этом он предсказал, что основное наказание эта женщина понесет позже – она родит камень, что и послужит доказательством его невиновности. По легенде, предсказание монаха сбылось, и толпа, невзирая на просьбы Давида, забросала эту женщину камнями. Теперь на том месте в столице Джорджии Тбилиси, где женщина родила камень, воздвигнута церковь. Но сам Давид снести такое оскорбление не смог, и ушел в пустынные горы, где в конце VI века основал пещерный мужской монастырь, который существует до сих пор.

Эта безымянная женщина из VI века, если бы она жила сегодня, в XXI веке, вполне могла бы быть участницей всемирного движения #MeToo. Подлое обвинение со стороны женщины ради политических интересов  объединяет разделенных пятнадцатью веками грузинского монаха Давида и американского судью Кавана.

Сейчас, по прошествии года после скандала с Харви Вайштейном, по различным оценкам, от 400 до 800 мужчин в Америке попали под удар движения #MeToo. Какая-то часть этих обвинений, безусловно, является правдой. Но какая-то часть является откровенным лжесвидетельством, основанном либо на мести, либо на желании заработать, либо на желании увидеть себя в программе новостей, либо (как в случае с судьей Кавана) обусловлено политическими мотивами.

К сожалению, движение #MeToo создало крайне негативный прецедент – теперь любой мужчина в Америке считается виновным в сексуальных домогательствах не после скрупулезного расследования и судебного разбирательства, а сразу в момент обвинения.

Политические последствия этого предсказать несложно. В Америке справедливость является частью национального характера, причем вне зависимости от пола, расы, и уровня доходов. Поэтому демократов – сторонников движения #MeToo – на следующее утро после ноябрьских выборов этого года, скорее всего, ждет неприятный сюрприз.

При этом вспоминается давно подмеченный факт – в человеческом обществе действуют так называемые длинные корреляции. Это означает, что события далеких эпох не исчезают бесследно, а приводят к неким определенным событиям много веков спустя. Одно из таких исторических событий произошло в стране, которая явилась продолжением моего путешествия, и которая граничит с европейской Джорджией – в Турции.

Всем хорошо известна история Стамбула и история гаремов османских султанов. Самым знаменитым был, разумеется, гарем султана Сулеймана Великолепного, звездой которого была славянская красавица и мастер политических интриг Роксолана. Но речь не об отношениях Сулеймана Великолепного и Роксоланы. Как мне удалось узнать в Стамбуле, султан Сулейман получил прозвище Великолепный отнюдь не из-за гарема. Он получил его из-за своей налоговой политики.

Сразу после прихода к власти в начале XVI века Сулейман (тогда еще не Великолепный) существенно снизил внутренние налоги на территории Османской империи, и одновременно с этим существенно повысил налоги внешние (тарифы).

Пять веков спустя точно также поступил и Президент Трамп.

Во времена Сулеймана основным экономическим конкурентом Османской империи была Венеция. Двойной налоговый рычаг Сулеймана привел к тому, что товары стало намного выгоднее производить внутри Османской империи, а импорт товаров из Венеции стал менее рентабелен.

Налоговая политика Сулеймана привела к массовому трансферу капитала из Европы в Османскую империю. Это привело к экономическому буму, который продолжался более ста лет, и позволил османам не только успешно конкурировать с Европой в экономической сфере, но и расширять свою империю. Недаром эти сто лет считаются «золотым веком» Османской империи, а султан Сулейман получил прозвище Великолепный вполне заслуженно.

Разумеется, успех такой налоговой политика невозможен, если оперировать только одним налоговым рычагом – либо только внутренними, либо только внешними налогами. Трамп давно понял, что только одновременная манипуляция уровнями внешних и внутренних налогов создает тот финансовый стимул, который «выдавливает» конкурентов из-за рубежа и вынуждает их переносить свое производство на территорию Америки. Только одновременная манипуляция двумя налоговыми рычагами позволяет перенаправить мировые финансовые потоки туда, куда того желает Трамп – в Америку.

Выучит ли американское общество эти уроки истории? Будем ли мы изменять принципу презумпции невиновности? Проголосует ли американское общество за демократов, которые грозятся повернуть вспять экономические реформы Трампа? Дадут ли длинные исторические корреляции достаточно мудрости американцам, чтобы учиться на чужих, а не на собственных ошибках и успехах?

Будем надеяться, что выборы этого года дадут однозначный ответ.