To tariff or not to tariff? Trump’s answer

On Friday, March 23, 2018, new tariffs for steel and aluminum, signed by President Trump on March 8, came into effect.  Two weeks have passed, and the promised apocalypse of the world tariff war did not happen.  The reaction of America’s leading trading partners somehow turned out to be muted and unconvincing and, in many cases, just nothing, as if nothing had happened.

Why?  After all, according to the TV hysterics, Trump went against the fundamental idea of the world-famous Nobel laureate in economics, Milton Friedman.  Friedman once argued that tariff wars always play a negative role for consumers of final products.  Since then, we are all frightened by the idea of tariff retaliation, as if all other countries will also raise tariffs, leaving American citizens to take the brunt, or so the theory says.

In practice, most of the world has been imposing tariffs on American products for decades, and no administration before Trump has even tried to protest earnestly.  Our country is surrounded by high tariff walls.  And tough tariff war against American industry has been going on since the time of the emergence of the European Union.

For example, China has set tariffs for motorcycles in the amount of 30% to 45%, depending on the cubic size of the engine.  (All data on tariff rates for all countries are from the World Trade Organization database.)  Chinese car tariffs are 25%.  Therefore, on the roads of China, you will see neither Harley-Davidson motorcycles nor Ford trucks.  In total, China has set about 300 different tariffs for American cars, buses, trucks, and spare parts for them.

For comparison, China has established a purely symbolic tariff for airplanes – from 1% to 4%, depending on the weight of the aircraft, and spare parts for aircraft have a zero tariff.  By the way, steel in China is also subject to a tariff – from 0% for scrap metal to 10% for rolled steel products.  And the tariff for aluminum is up to 25%.

The European Union has set tariffs for cars at 10%, for trucks at 15.8%.  In Europe, everything that moves – bicycles, motorcycles, tractors, and buses – is taxed.  In total, Europe has set more than 250 tariffs for land transport, more than 250 tariffs for various vegetables (up to 14.4%), and more than 200 tariffs for multiple types of meat (up to 15.4%).

Even all these figures (thousands of tariffs for American goods) do not produce a complete picture of the trade war being waged against America.  There are other levers of economic warfare in the arsenals of many countries.

For example, many jurisdictions charge imported goods not only with a tariff but also with an additional value-added tax (VAT).  Also, other countries require (as a rule, in addition to tariffs) separate payments for “quality inspection of goods.”  In China, for example, such inspections can be carried out for weeks, and an exporter company is forced to pay substantial demurrage fees.

Finally, China has successfully adopted the old Soviet practice.  To make an entry into the Chinese market, American companies are forced to establish a joint venture with a Chinese company, with mandatory disclosure and transfer of all technological know-how to China.  Software companies pay this price of entering China’s marketplace in the form of transferring to Chinese authorities full source code of all programs and all other intellectual property.

What did China do in retaliation for imposing tariffs on steel by Trump?  China, instead of retaliatory increases in tariffs for American goods (expected by the economists of the Washington swamp), decided to reduce its 25% tariff on cars and finally allow American companies to enter the Chinese automobile market on approximately the same terms as Japanese and German car manufacturers.

Why did China and other countries act contrary to the theory of Friedman?  Because Friedman’s arguments, unfortunately, are correct only when all other variables in economic equations remain unchanged.

Trump had changed the overall conditions of the economic game.

On the one hand, Trump raises taxes for companies outside America (tariffs), and on the other hand, he reduces domestic taxes for companies in America.  Let me remind you that thanks to Trump, now corporate income tax in America has been reduced from 35% to 21%.  Also, the lion’s share of bureaucratic barriers to business development, set by Obama, are canceled by Trump.

Only now has Trump’s economic policy become perfectly clear: Trump squeezes out companies from abroad and forces them to relocate to the United States.

The lack of tariff retaliation of the U.S. trade partners proves once again that the capitalist economy is a nonlinear system in which, as is known, the sequence of events is significant.  Trump had lowered domestic corporate taxes, and after only three months, he increased external taxes.  Imagine what would have happened if the sequence of these events had been in reverse. First, Trump would have raised external taxes (tariffs), and three months later, he would have lowered the internal ones.  More precisely, he would try to reduce them, because in the nonlinear system, A + B is not equal to B + A, and it is unlikely that the political situation after a unilateral increase in tariffs by America would be favorable.

From a political point of view, Trump’s tariff solution is a cold calculation.

Trump realized that the political price of inaction during the World Trade War is too high.  And all other countries wisely decided to remain silent.  They realized that Uncle Sam has woken up.

[Originally published at American Thinker]

Облагать или не облагать – вот в чем вопрос. Ответ Трампа

В пятницу, 23 марта 2018 года, вступили в силу новые ставки тарифа на сталь и алюминий, подписанные президентом Трампом 8 марта. Прошло две недели, а обещанного апокалипсиса всемирной тарифной войны не произошло. Реакция основных торговых партнеров Америки получилась какая-то неубедительная, а во многих случаях просто никакая, как будто ничего и не произошло.

Почему? Ведь, согласно истерикам с экранов телевизоров, Трамп пошел наперекор фундаментальной идее всемирно известного Нобелевского лауреата по экономике Мильтона Фридмана. Фридман в свое время доказывал, что тарифные войны всегда играют отрицательную роль для потребителей конечной продукции. С тех пор нас всех пугают идеей тарифного возмездия. Мол, все другие страны тоже поднимут тарифы, и в проигрыше от этого окажутся американские граждане.

Так говорит теория. А на практике Америку обкладывали тарифами десятилетиями, и ни одна администрация до Трампа даже и не пыталась серьезно протестовать. Наша страна обложена высокими тарифами со всех сторон, и жесткая тарифная война против американской промышленности идет примерно с момента возникновения Европейского Союза.

Например, Китай установил тарифы на мотоциклы в размере от 30% до 45% в зависимости от объема двигателя (все сведения о ставках тарифов по всем странам взяты из базы данных Всемирной Торговой Организации). Китайские тарифы на автомобили составляют 25%. Поэтому на дорогах Китая вы не увидите ни мотоциклов Харлей-Давидсон, ни грузовиков Форда. Всего же Китай установил около 300 различных тарифов для автомобилей, автобусов, грузовиков и запчастей к ним.

Для сравнения, Китай установил чисто символический тариф на самолеты – от 1% до 4% в зависимости от веса самолета, а запчасти для самолетов имеют нулевой тариф. Кстати, сталь в Китае тоже облагается тарифом – от 0% для металлолома до 10% для стального проката. А тариф на алюминий – до 25%.

Европейский Союз установил тарифы на автомобили в 10%, на грузовики 15.8%. В Европе облагается тарифом все, что движется – велосипеды, мотоциклы, трактора, автобусы. Всего Европа установила более 250 тарифов на наземный транспорт, более 250 тарифов на различные овощи (до 14.4%), и более 200 тарифов на различные виды мяса (до 15.4%).

Но даже все эти цифры (тысячи тарифов для американских товаров) не дают полной картины той торговой войны, которая ведется против Америки. В арсенале многих стран есть и другие рычаги экономического давления. Например, многие страны облагают импортные товары не только тарифом, но и дополнительным налогом на добавленную стоимость (VAT).

Другие страны требуют (тоже, как правило, не вместо, а в добавление к тарифам) дополнительные платежи по «инспекции качества товаров». В Китае, например, такие инспекции могут проводиться в течение нескольких недель, и компания-экспортер вынуждена платить большие суммы за простой компании-транспортировщику.

Кроме того, Китай успешно применяет старую советскую практику – ставить условием проникновения американских компаний на китайский рынок создание совместных с Китаем предприятий с обязательным раскрытием всех технологических ноу-хау и безвозмездной передачей этого ноу-хау в руки Китая. А для всех производителей программного обеспечения в Китае существует обязательное правило – ценой проникновения на китайский рынок является полная передача в руки Китая полного исходного кода программ и всей другой интеллектуальной собственности.

Что же предпринял Китай в отместку за поднятие Трампом тарифов на сталь? Китай вместо ожидаемого всеми экономистами из вашингтонского болота повышения тарифов на американские товары, решил уменьшить 25%-й тариф на автомобили и наконец-то разрешить американским компаниям выйти на китайский автомобильный рынок примерно на тех же условиях, что и японские и немецкие автозаводы.

Почему же Китай и другие страны стали действовать вопреки теории Фридмана? Потому что аргументы Фридмана, к сожалению, верны только тогда, когда все остальные переменные в экономических уравнениях остаются без изменений.

Но Трамп изменил условия экономической игры.

С одной стороны, он повышает налоги для компаний, находящихся вне Америки (тарифы), а с другой – снижает внутренние налоги для компаний на территории Америки. Напомню, что благодаря Трампу теперь корпоративный налог на прибыль в Америке снижен с 35% до 21%. Кроме того, львиная доля бюрократических барьеров для развития бизнесов, установленные Обамой, отменены Трампом.

Только теперь экономическая политика Трампа стала совершенно понятна. Она состоит в том, что Трамп «выдавливает» компании из-за границы и форсирует их переезд на постоянное место жительства в США.

Отсутствие реакции тарифного возмездия торговых партнеров США еще раз доказывает, что капиталистическая экономика – это нелинейная система, в которой, как известно, последовательность событий чрезвычайно важна. Трамп понизил внутренние корпоративные налоги, и только через три месяца повысил налоги внешние. Представьте себе, что было бы, если бы последовательность этих событий была бы обратная – сначала Трамп повысил бы внешние налоги, и только через три месяца понизил бы внутренние (точнее, сделал бы попытку их снизить, потому что в нелинейной системе А + Б не равно Б + А, и вряд ли политическая обстановка после одностороннего увеличения тарифов Америкой была бы благоприятной).

Используя боксерскую терминологию, можно сказать, что в матче на международном экономическом ринге Трамп сделал два сильнейших удара. Когда Трамп понизил внутренние налоги – это был хук правой, а когда он повысил налоги внешние – это был хук левой.

С политической точки зрения, тарифное решение Трампа – это холодный расчет.

Трамп понял, что политическая цена бездействия во время всемирной торговой войны слишком велика. А все другие страны благоразумно решили промолчать – они поняли, что Дядя Сэм проснулся.