The Origins of Kremlin Ersatz-Fascism

Back in 2005, Russian President Vladimir Putin ensured that the remains of the Russian philosopher Ivan Ilyin were transported from Switzerland and reburied in Russia, on the territory of the prestigious Donskoi Monastery cemetery in Moscow. The gravestone was installed with Putin’s personal money. A year later, the philosopher’s archive was purchased from the University of Michigan for 40 thousand dollars and relocated to Russia. Since the beginning of the 21st century, Putin has constantly been using Ilyin’s philosophical ideas in his speeches

But why is Putin paying so much attention to this philosopher who is otherwise unknown to the West?

Ivan Ilyin was a professor at Moscow University, who was arrested by the Bolsheviks (Russian Communists) six times and eventually sentenced to death in 1922 for anti-Communist activities but was instead expelled from Russia. Ilyin settled in Germany, and in 1923, together with other intellectuals expelled from Russia, founded the Russian Scientific Institute. It was there that he became the ideologue of the “White Knight’s Movement” (or simply White Movement) of Russian monarchists; the philosophical foundation on which Putin’s worldview rests. (The political coloring scheme was pretty much traditional back then – “red” for Communists and “white” for Monarchists.)

There is nothing reprehensible in this, except for one thing – Ilyin considered Fascism and National Socialism as special cases of the monarchist White Movement. But, no, Ilyin never was a fierce supporter of Italian Fascism or German National Socialism – all his life he had been a preacher of Russian Orthodox Christian Fascism only.

At that same time, Ilyin made a serious blunder, having accepted the external attributes of Fascism for Fascism itself. He did not understand that Fascism, created under the leadership of the prominent Socialist Mussolini, belongs to the same Left ideology as Socialism and Bolshevism. It was Mussolini who built in Italy true “National Socialism,” in contrast to the Third Reich, where in fact “Aryan Socialism” (sometimes also called “Racial Socialism”) was created. Mussolini, as it is known, was furious at the fact that the NSDAP (National Socialist Workers Party of Germany, or simply Nazi) appropriated the term “National Socialism,” which, strictly speaking, does not apply to it.

Monarchism, like many other -isms, can be either Right or Left. As both Right totalitarianism and Left totalitarianism exist. Or right anti-Semitism and left anti-Semitism. Or Right and Left nationalism (although the use of the term “nationalism” outside of Germany, most likely, is incorrect). All these -isms are not separate ideologies; they are external, secondary attributes of one or another underlying ideology. Of course, humanity has already accumulated enough statistics to notice that totalitarianism and anti-Semitism are more inherent in the Left movements, and monarchism is mostly on the Right. But this is only statistically; such statistics say nothing about the dynamics of the ideologies themselves.

Putin has repeated the same mistake as Ilyin; however, he did it not in the ideological, but in the political sphere.

Putin has accepted the external attributes of Ilyin’s White Movement for an ideology that could lead Russia to success. At the same time, Putin, like Ilyin, is trying to combine the incompatible, even though the fundamental ideology of the White Movement is not clearly defined.

As the apologist for the White Movement, Ilyin himself hesitated in determining which part of the political spectrum this movement should be positioned: on the Left or the Right. Ilyin has made many attempts to avoid the need for such a definition; in essence, he tried to create a “post-ideological” ideology.

In an article in 1928, “On Russian Fascism,” he first proposed the idea of ​​a post-ideological social movement, “into where the political party spirit does not penetrate.” In the same article, Ilyin asks a rhetorical question: “When will we realize that there is no salvation in borrowing at all – for it does not matter whether democracy is adopted or fascism?” (Here Ilyin correctly distinguishes the difference between democracy and fascism). Ilyin argues that the White Movement “…is already on its way and must continue to follow the paths of independent creativity.” This “independent creativity” of Russian fascists in exile led to a very controversial idea of ​​uniting Left-wing, Fascist ideas of organizing society and Right-wing Capitalist ideas for the main goal of monarchists – the restoration of the Romanov dynasty. According to historian James Pool, it was wealthy Russian immigrants in Germany who were more anti-communist and more anti-Semitic that Hitler himself, and who provided crucial financial support for the Nazis in their early years.

Thus, this movement is mistakenly defined by Ilyin as Left monarchism, ideologically close to Italian Fascism, but at the same time having arisen before it and, therefore, is its ideological forerunner. Ilyin admits the previously mentioned unforgivable error – he accepts the attributes of Fascism for Fascism in itself and does not see its Left, Socialist essence. But he was glad to be deceived because he – like many other anti-Communists – saw allies in any movement that opposes the Bolsheviks, Communists or Social Democrats in the fight against the Bolsheviks, who carried out a coup d’état in Russia in 1917.

Ilyin was unaware that the struggle of the Italian Fascists against the Italian Communists is not a struggle of opposites, but an irreconcilable intraspecific struggle. The same can be said about the bloody clashes in prewar Germany of the National Socialists with Communists and the Social Democrats. Later on, after the Second World War, in the 1948 article “On Fascism,” Ilyin complains that “Fascism had made several deep and serious mistakes that determined its political and historical physiognomy and gave the very name its odious tint, which does not get tired to be emphasized by its enemies. Therefore, for future social and political movements of this kind, it is necessary to choose another name.” (Note that the Fascist organization Antifa, sponsored by the Democrat Party of the United States, follow this advice).

Ilyin wanted to defeat Left totalitarianism in Soviet Russia with the hands of the Fascist “chevaliers.” But Left-wing totalitarianism – into which both Italian Fascism and the National Socialism of the Third Reich quickly and naturally transformed – was not capable of destroying the existential platform common to all other Left ideologies. Ilyin, even in 1948, contemporary to these events, was still in the thrall of illusions when he asserted that Fascism “arose as a reaction to Bolshevism, as a concentration of state-protective forces to the Right.” Thus, Ilyin supported the post-war myth of the Frankfurt school of Marxism that Fascism and National Socialism are Right-wing movements.

The slide of leftist ideologies into Left-wing totalitarianism, as it appears at present, is an inevitable consequence and a natural result of all Left-wing regimes. There are no exceptions to this rule. Beginning with the French Revolution at the end of the 18th century and ending with Venezuela of the 21st century, all Leftist regimes have evolved towards totalitarianism. (It is interesting to note that the French Revolution happened at about the same time and for about the same reasons as the American Revolution, but if France chose the Left path of development, then America chose the Right one; the end result of these two revolutions speaks for itself).

In the article “National Socialism. New spirit. I” (part II was never written), published just four months after Hitler came to power, Ilyin praises the Nazis and welcomes the “legal self-destruction of the Democratic-parliamentary system” in Germany. He emphasizes that Germany “managed to break the democratic impasse, without violating the constitution.” For Ilyin, the main thing was that in Germany, “everything that is involved in Marxism, social democracy and Communism is being removed.”

The tragedy of Ilyin was that until the end of his life, he did not understand that fascism and national socialism are close ideological relatives of both Marxism, Communism, and social democracy.

Ilyin eloquently writes that the seizure of power by the National Socialists is “a coup not of disintegration, but concentration; not destruction, but conversion; not violently lax, but powerfully disciplined and organized; not immense, but dosed. And what is most remarkable is that it causes loyal obedience in all sections of the people.” It is this direction of development of modern Russia that Putin chose for himself, who sees Russia as “powerfully disciplined” and “causing loyal obedience in all sections of the people”; at the same time, all his actions are formally carried out, according to Ilyin, “without violating the constitution.”

Ilyin himself felt the speed with which German National Socialism was evolving. Hitler came to power in January 1933, and in October of the same year, the Russian Scientific Institute came under the subordination of the Goebbels Ministry of Propaganda. In July of 1934, Ilyin was dismissed from the institute, of which he was one of the founders (it is known that in March 1934 Ilyin refused to cooperate directly with the Nazis, although he supported them a year ago, hoping for their effectiveness in the fight against the Soviet Communists).

In 1938, the world-famous Russian composer Rachmaninoff saved Ilyin from an inevitable concentration camp imprisonment by paying 4,000 Swiss francs of collateral (about $70,000 today), and Ilyin was given the opportunity not only to leave for Switzerland but stay there to live without fear of being expelled back to the Third Reich. Note that Rachmaninoff earlier, in 1923, saved another compatriot living in exile, Igor Sikorsky, by writing him a check for $5,000 (75,000 dollars today). That is how Sikorsky’s successful aircraft manufacturing company began in America.

So ended for Ilyin the passion he felt for Germany’s version of Fascism. What will end Putin’s enthusiasm for Ilyin? A former nuclear superpower, trying to build Capitalism with the help of totalitarian Socialist methods (and the current top power echelon of Russia simply does not know any other methods), is doomed to failure.

This conclusion is not based on Putin’s political mistakes, but his adherence to Ilyin’s controversial and pseudoscientific post-ideology. Putin’s political mistakes are simply a consequence of his post-ideological foundation. Just as Ilyin himself was willing to cooperate with anyone, even the devil himself, to inflict political defeat on Soviet communists, Putin decided to take advantage of Ilyin’s ideas about the White Movement to achieve his political goals.

What are these goals? Restore the USSR? Recovery of the Warsaw Pact? No, Putin does not want to repeat the past and be satisfied with the achievements of his predecessors.

The goal of Putin, like Stalin, is world domination.

It is precisely the world domination that is Putin’s, the creator of the Orthodox-KGB Caliphate in Russia, true motivation.

This nano-knight of the White Movement from the St. Petersburg slum, who unexpectedly catapulted to the Russian presidency, sees himself as the World Sovereign. Capturing parts of Georgia, parts of Ukraine, parts of Moldova, and parts of Syria is not just an “attempt to restore the USSR.” It was a dress rehearsal before attempting to seize world domination. It is for this purpose that Putin created (in the image and likeness of the Axis countries of Third Reich-Italy-Japan during the Second World War) the anti-American Axis of Russia-Syria-Iran-North Korea.

By the way, Ilyin had always put the word “Ukraine” in quotes, because he considered this country an integral territory of Russia, and his post-Soviet vision of Russia includes Ukraine as an organic part of Russia. The annexation of the Ukrainian Crimea peninsula by Russia in 2014 is a direct logical continuation of Ilyin’s worldview. Attempts by Russia to fully occupy the post-Soviet space will not cease as long as Russia’s leaders are supporters of Christian Orthodox Fascism.

Putin punctually fulfills all the other points of Ilyin’s post-ideological program, including his (post-war) criticism of Fascism.

A truly Russian intellectual, Ilyin was sharply negative about anti-Semitism both in Russia and in the Third Reich. Putin, attracting Jewish oligarchs to power, managed, if not to eradicate, substantially suppress manifestations of state anti-Semitism in such a traditionally anti-Semitic country as Russia.

Criticizing Fascism, Ilyin also complains about the lack of spirituality of the Third Reich and the Nazi hostility towards Christianity. Putin also corrected this mistake by elevating the role of the Russian Orthodox Church. Ilyin was disappointed that the Nazi Party established a party monopoly in the Third Reich. Putin took this into account too – in modern Russia, there are many parties (although not a single party is in opposition to the Kremlin). At the same time, Putin follows a direct order from Ilyin that political parties in post-Soviet Russia should not act as an independent political force; they should simply exist to ritualize the elections.

Finally, Ilyin criticizes fascism for creating a totalitarian system; he argues that fascism should be limited only to “authoritarian dictatorship,” capable of “giving religion, the press, science, art, economy and non-Communist parties freedom of judgment and creativity to the extent of their political loyalty.” Putin took this recommendation into account – freedom of speech for journalists and citizens in modern Russia exists, but only “to the extent of their political loyalty” to an authoritarian dictatorship.

Putin’s problem is that he is building in Russia Right-by-definition Capitalism with the help of Left-by-definition ideology.

Such an approach guarantees the instability of Russian society and its inevitable collapse. Europe, for the most part, relies on the same convoluted theses as Putin’s Russia – Right-wing Capitalism and Left-wing ideology. Therefore, Europe so favors Putin, and so hates Israel, who has abandoned the left ideology, and America, which stubbornly refuses to accept Socialist ideas.

Nor is Putin missing many of Ilyin’s recommendations on working with Russian-speaking immigrants outside of Russia. Back in the time of Ilyin, this was an acute problem, and now, when about 30 million Russian-speaking citizens from the USSR are living outside of Russia, the ideological and propaganda treatment of this multi-million contingent in the spirit of Ilyin is considered by Putin to be a very high priority.

Historian Timothy Snyder aptly noted that Ilyin’s view was that “Russia would save the world not from but with Fascism.”

Putin, not understanding the illogicality and inconsistency of Ilyin’s post-ideology, meticulously follows his teachings, and is introducing in Russia the external attributes of one of the bloodiest varieties of the Left ideology. He is trying to marry the militant atheism of German National Socialism with militant Christian Orthodoxy. This explosive mixture of contradictions hangs over Russia, like Chekhov’s textbook gun, which must fire. And it will.

[Originally published at New Right Network]

Истоки Кремлевского эрзац-фашизма

В 2005 году Путин добился того, чтобы останки русского философа Ивана Ильина были перевезены из Швейцарии и перезахоронены в России, на территории престижного кладбища Донского монастыря в Москве. Надгробный постамент был установлен на личные деньги Путина. Через год архив философа был куплен у Мичиганского Университета в США за 40 тысяч долларов и перевезен в Россию.

Случайны ли все эти знаки внимания, которые оказываются практически неизвестному на Западе философу?

Ильин был профессором Московского Университета, который был арестован большевиками 6 раз и приговорен к смертной казни в 1922 году за антикоммунистическую деятельность, замененной в последний момент изгнанием из России. Ильин поселился в Германии, где в 1923 году вместе с другими изгнанными из России интеллектуалами основал Российский Научный Институт. Именно там он стал идеологом Белого Движения русских монархистов, и впоследствии именно это движение русских эмигрантов стало тем философским фундаментом, на который опирается мировоззрение Путина.

Ничего предосудительно в этом нет, кроме одного – Ильин рассматривал фашизм как частный случай «рыцарского Белого Движения», материализовавшегося в Италии, а национал-социализм – как частный случай Белого Движения, материализовавшегося в Германии. Нет, Ильин никогда не был ярым сторонником итальянского фашизма или немецкого национал-социализма – всю свою жизнь он выступал проповедником только русского, православного фашизма.

При этом Ильин допустил серьезный промах, приняв внешние атрибуты фашизма за сам фашизм. Он так и не понял, что фашизм, созданный под руководством влиятельного социалиста Муссолини – это такая же левая идеология, как социализм и большевизм. Именно Муссолини построил в Италии истинный «национал-социализм», в отличие от Третьего Рейха, где фактически был создан «арийский социализм» (его иногда еще называют «расовый социализм»). Муссолини, как известно, был в ярости от того, что НСДАП (Национал-Социалистическая Рабочая Партия Германии) присвоила себе термин «национал-социализм», который к ней, строго говоря, не относится.

Монархизм, как и многие другие -измы, может быть как правым, так и левым. Так же, как существовали правый тоталитаризм и левый тоталитаризм. Или правый антисемитизм и левый антисемитизм. Или правый и левый национализм (хотя применение этого термина за пределами Германии, скорее всего, некорректно). Все эти -измы не являются отдельной идеологией; они являются внешними, вторичными атрибутами той или иной фундаментальной идеологии. Разумеется, человечество уже накопило достаточно статистики, чтобы заметить, что тоталитаризм и антисемитизм более присущи левым движениям, а монархизм – правым. Но это – только статистически; такая статистика ничего не говорит о динамике самих идеологий.

Путин повторил ту же ошибку, что и Ильин, но не в идеологической, а в политической сфере.

Путин принял внешние атрибуты «рыцарского Белого движения» Ильина за идеологию, которая может привести Россию к успеху. При этом Путин, как и Ильин, пытается совместить несовместимое, несмотря на то, что фундаментальная идеология Белого Движения четко не определена.

Апологет Белого Движения Ильин сам колебался в определении того, в какую часть политического спектра следует поместить Белое Движение – в левую или правую. Ильин сделал множество попыток уклониться от необходимости такого определения; в сущности, он пытался создать «надидеологическую» или «постидеологическую», если хотите, идеологию.

В статье 1928 года «О русском фашизме» он впервые предлагает идею надидеологического общественного движения, «куда политическая партийность не проникает». В этой же статье Ильин задает риторический вопрос: «Когда мы поймем, что вообще нет спасения в заимствованиях – все равно, заимствуется демократизм или фашизм?» (здесь Ильин правильно выделяет разницу между демократией и фашизмом). Ильин аргументирует, что Белое Движение «уже идет и должно и впредь идти путями самостоятельного творчества». Это «самостоятельное творчество» русских фашистов в эмиграции привело к весьма противоречивой идее объединения левых, фашистских идей организации общества и правых, капиталистических идей для решения основной задачи монархистов – восстановления династии Романовых. Согласно историку Джеймсу Пулу, богатые русские иммигранты в Германии были большими антикоммунистами и большими антисемитами, чем сам Гитлер, и именно они оказали решающую финансовую поддержку нацистам в их ранние годы.

Таким образом, Белое Движение ошибочно определяется Ильиным как левый монархизм, идейно близкий итальянскому фашизму, но при этом возникший раньше его и, следовательно, являющийся его идеологической предтечей. При этом Ильин допускает ранее указанную непростительную погрешность – он принимает аттрибуты фашизма за фашизм сам по себе, и не видит его левую, социалистическую сущность. Но он, как и многие другие антикоммунисты, был рад быть обманутым, поскольку видел в любом движении, которое выступает против большевиков, коммунистов, и социал-демократов своего союзника в борьбе против большевиков, совершивших в России государственный переворот в 1917 году.

Ильин не увидел, что борьба итальянских фашистов против итальянских коммунистов – это не борьба противоположностей, а непримиримая внутривидовая борьба. То же самое можно утверждать и о кровавых стычках в предвоенной Германии, с одной стороны, между национал-социалистами, и, с другой стороны, коммунистами и социал-демократами. Позже, уже после Второй мировой войны, в статье 1948 года «О фашизме», Ильин сетует на то, что «фашизм совершил целый ряд глубоких и серьезных ошибок, которые определили его политическую и историческую физиономию и придали самому названию его ту одиозную окраску, которую не устают подчеркивать его враги. Поэтому для будущих социальных и политических движений подобного рода надо избирать другое наименование». (Заметим, что спонсируемая Демократической партией США фашистская организация Антифа последовала именно этому совету).

Ильин хотел руками фашистских «рыцарей» нанести поражение левому тоталитаризму в Советской России. Но левый тоталитаризм, в который быстро и закономерно трансформировались и итальянский фашизм (фактически – национал-социализм), и национал-социализм Третьего Рейха (фактически – арийский социализм), не был способен разрушить общую со всеми другими левыми идеологиями платформу. Ильин даже после войны, в 1948 году, будучи современником событий, все еще находился в плену иллюзий, когда утверждал, что фашизм «возник как реакция на большевизм, как концентрация государственно-охранительных сил направо». Тем самым Ильин поддержал послевоенный миф Франкфуртской школы марксизма о том, что фашизм и национал-социализм – это правые движения.

Скатывание левых идеологий к левому тоталитаризму, как представляется в настоящее время, есть неизбежное следствие и закономерный итог всех левых режимов. В самом деле, из этого правила нет исключений. Начиная с Французской революции конца XVIII века и кончая Венесуэлой XXI века, все левые режимы эволюционируют к тоталитаризму. (Интересно отметить, что Французская революция произошла примерно в то же время и примерно по тем же причинам, что и Американская революция, но если Франция выбрала левый путь развития, то Америка выбрала правый; конечный результат этих двух революций говорит сам за себя).

В хвалебной нацистам статье «Национал-социализм. Новый дух. I» (часть II так и не была написана), опубликованной всего через 4 месяца после прихода Гитлера к власти, Ильин приветствует «легальное самоупразднение демократически-парламентского строя» в Германии. Он подчеркивает, что Германии «удалось выйти из демократического тупика, не нарушая конституции». Для Ильина главным было то, что в Германии «удаляется все, причастное к марксизму, социал-демократии и коммунизму».

Трагедия Ильина состояла в том, что он до конца жизни так и не понял, что фашизм и национал-социализм являются близкими идеологическими родственниками и марксизма, и коммунизма, и социал-демократии.

Ильин красноречиво пишет, что захват власти национал-социалистами – «это переворот не распада, а концентрации; не разрушения, а переустройства; не буйно-расхлестанный, а властно дисциплинированный и организованный; не безмерный, а дозированный. И что более всего замечательно, – вызывающий во всех слоях народа лояльное повиновение». Именно это направление развития современной России и выбрал для себя Путин, который видит Россию «властно дисциплинированной» и «вызывающей во всех слоях народа лояльное повиновение»; при этом формально все его действия производятся, в соответствии с рекомендациями Ильина, «не нарушая конституции».

Ильин сам почувствовал на себе ту скорость, с которой эволюционировал немецкий национал-социализм. Гитлер пришел к власти в январе 1933 года, а в октябре того же года Российский Научный Институт перешел в подчинение Министерства пропаганды Геббельса. Уже в июле 1934 года Ильин был уволен из института, одним из основателей которого он был (известно, что Ильин в марте 1934 года отказался от прямого сотрудничества с нацистами, хотя еще год назад их поддерживал, надеясь на их эффективность в борьбе против советских коммунистов).

В 1938 году всемирно известный русский композитор Рахманинов спас Ильина от неминуемого концлагеря, заплатив 4 тысячи швейцарских франков залога (примерно 4 тысячи долларов по курсу 1938 года, или около 70 тысяч долларов по сегодняшнему курсу), и Ильин получил возможность не только уехать в Швейцарию, но и остаться там жить, не боясь высылки обратно в Третий Рейх. Отметим, что Рахманинов ранее, в 1923 году, спас другого соотечественника, живущего в эмиграции – Игоря Сикорского, выписав ему чек на 5 тысяч долларов (около 75 тысяч долларов по сегодняшнему курсу). Именно так началась успешная авиастроительная компания Сикорского в Америке.

Так закончилось для Ильина увлечение фашизмом. Чем же закончится увлечение философией Ильина для его последователя Путина? Бывшая ядерная супердержава, которая пытается построить капитализм с помощью тоталитарных социалистических методов (а других методов нынешняя верхушка страны просто не знает), заранее обречена на неудачу.

Вывод этот основан не на каких-либо политических ошибках Путина, а на его противоречивой и псевдонаучной надидеологии. Политические ошибки Путина – это просто следствие его надидеологического фундамента, позаимствованного у Ильина. Точно так же, как сам Ильин готов был сотрудничать с кем угодно, хоть с самим дьяволом, лишь бы нанести политическое поражение советским коммунистам, Путин решил воспользоваться идеями Ильина о «рыцарском Белом Движении» для достижения своих политических целей.

Что же это за цели? Восстановление СССР? Восстановление Варшавского блока? Нет, Путину не хочется повторять прошлое и удовлетвориться достижениями своих предшественников.

Цель Путина, как и Сталина – мировое господство.

Именно мировое господство является истинной мотивацией Путина – создателя православно-гэбешного халифата в России.

Всемирным Государем видит себя этот нано-рыцарь Белого Движения из питерской подворотни. Захват части Грузии, части Украины, части Молдавии, и части Сирии – это не просто «попытка восстановления СССР». Это была генеральная репетиция перед попыткой захвата мирового господства. Именно для этой цели Путин создал (по образу и подобию стран Оси Второй мировой войны Третий Рейх-Италия-Япония) антиамериканскую Ось Россия-Сирия-Иран-Северная Корея.

Кстати, Ильин всегда ставил слово «Украина» в кавычки, поскольку считал эту страну неотъемлемой частью России, и его постсоветское видение России включает Украину как органическую часть России. Аннексия Крыма Россией в 2014 году есть прямое логическое продолжение мировоззрения Ильина. Поэтому попытки полной оккупации Россией постсоветского пространства не прекратятся до тех пор, пока во главе России стоят сторонники православного фашизма.

Путин пунктуально выполняет и все другие пункты надидеологической программы Ильина, включая его (послевоенную) критику фашизма.

Истинно русский интеллигент, Ильин резко отрицательно относился к антисемитизму как в России, так и в Третьем рейхе. Путин, привлекая еврейских олигархов во власть, сумел если не искоренить, то существенно заглушить проявления государственного антисемитизма в такой традиционно антисемитской стране, как Россия. (Хотя бытовой антисемитизм этот шаг, вероятно, только усилил.)

Критикуя фашизм, Ильин также сетует на бездуховность Третьего Рейха и неприязненное отношение нацистов к христианству. Путин исправил и эту ошибку, возвысив роль Русской Православной церкви. Ильин был разочарован тем, что НСДАП установила в Третьем Рейхе партийную монополию. Путин и это учел – в современной России существует множество партий (хотя ни одна партия не является оппозиционной Кремлю). При этом Путин следует прямому указанию Ильина о том, что политическим партиям в постсоветской России не следует выступать самостоятельной силой; они должны просто существовать для ритуализации выборов.

Наконец, Ильин критикует фашизм за создание тоталитарного строя; он утверждает, что фашизму следовало ограничиться лишь «авторитарной диктатурой», способной «предоставить религии, печати, науке, искусству, хозяйству и некоммунистическим партиям свободу суждения и творчества в меру их политической лояльности». Путин и эту рекомендацию учел – свобода слова для журналистов и граждан в современной России существует, но только «в меру их политической лояльности» авторитарной диктатуре.

Проблема Путина состоит в том, что он строит в России правый по определению капитализм с помощью левой по определению идеологии.

Такой подход гарантирует нестабильность российского общества и его неминуемый крах. Европа, в большинстве своем, опирается на те же противоречивые основы, что и Россия Путина – правый капитализм и левая идеология. Поэтому Европа так благоволит к Путину и так ненавидит и Израиль, отказавшийся от левой идеологии, и Америку, которая упрямо отказывается принять социалистические идеи.

Не упускает Путин и множество рекомендаций Ильина по работе с русскоязычными иммигрантами вне России. Еще во времена Ильина это было острой проблемой, а в настоящее время, когда за пределами России живет около 30 миллионов русскоязычных граждан из СССР, идеологическая и пропагандистская обработка этого многомиллионного контингента в духе Ильина рассматривается Путиным как весьма приоритетная задача.

По меткому замечанию историка Тимоти Снайдера, Ильин видит Россию как спасительницу мира не от фашизма, а с помощью фашизма.

Путин, не понимая нелогичности надидеологии Ильина, скрупулезно следует его учению, и насаждает в России внешние атрибуты одного из самых кровавых разновидностей левой идеологии. Он пытается соединить воинствующий атеизм немецкого национал-социализма с воинствующим православием. Эта гремучая смесь противоречий висит над Россией, как хрестоматийное чеховское ружье, которое обязательно должно выстрелить. И оно обязательно выстрелит.

Голландская баллада

Эта статья является попыткой ответить на те многочисленные вопросы и дискуссии, которые возникли после публикации третьей части статьи «Культ жертвоискателей». Большинство вопросов и откликов касается либо семантики некоторых терминов, либо проблемы Анны Франк (и голландских евреев в целом).

При этом основная идея этой статьи – что современное левое движение трансформировалось в свалку некогерентных и зачастую враждующих между собой классов «жертв» – никем не оспаривается. И на этом спасибо… Возможно, рабочее название этой статьи – «Жертвы всех стран, соединяйтесь!» – следовало бы оставить.

Терминологические споры, как известно, никогда ни к чему не приводят. Термины, с помощью которых мы общаемся – это аналог аксиом в математике.  Какая группа аксиом выбрана человеком, такими категориями он и мыслит. Спор по поводу аксиом возможен, если только обе стороны априори согласны с тем, что конечным результатом будет то, что стороны «согласны с тем, что они не согласны по некоторым позициям».

Таким образом, остается группа вопросов, связанная с Голландией времен Второй мировой войны.

При этом никому почему-то не показался подозрительным тот факт, что в качестве примера участия евреев в национал-социалистическом движении мной была выбрана именно Голландия. Ведь есть и другие, гораздо более широко известные примеры. Можно было бы упомянуть еврея Георгия Шварца (он известен под именем Джоржда Сороса). Его деятельность в оккупированной Венгрии в качестве «охотника за евреями» хорошо известна. Можно было бы упомянуть и известную группу польских евреев-коллаборационистов. Но мне хотелось подчеркнуть то совершенно уникальное место, которое занимает Голландия в событиях тех лет.

Во-первых, Голландия – единственная страна в мире, где существовала «еврейская» национал-социалистическая партия NSB.

Во-вторых, Голландия – единственная страна в мире, где во время войны не было еврейских гетто, и где оккупанты не сжигали и не разрушали синагоги.

В-третьих, Голландия – единственная страна в мире, где охота за евреями превратилась в массовый национальный спорт (он был известен как Jodenjacht).

За евреями охотились во всех оккупированных странах Европы, но цивилизованная Голландия уже до войны была настолько хорошо развита, что там практически негде было спрятаться – это не Франция или Польша с их лесами. Плотность населения в Голландии – самая высокая в Европе. Поэтому погоня за беглецами из мучительного и тяжелого занятия в Голландии превратились в комфортабельный и прибыльный спорт (вознаграждение за каждого пойманного еврея было от 5 флоринов в 1941 году до 40 флоринов в 1944 году, то есть примерно от 50 до 300 долларов в нынешних ценах).

NSB poster
«Вместе с Германией – против капитализма». Один из типичных плакатов голландских национал-социалистов (NSB). Размер 60х90см. Тираж – 150 тысяч экземпляров.

В-четвертых, Голландия – единственная страна в мире, где движения Сопротивления практически не было.

Точнее, оно было, но руководилось оно не из Лондона, как все другие движения Сопротивления в Европе, а из Берлина. Совместная операция Абвера (военной разведки Третьего рейха) и Гестапо под названием Das Englandspiel (Английская Игра) была, вероятно, самым большим достижением нацистов в оккупированных странах.

Все без исключения агенты и связники Сопротивления, которые были заброшены из Англии в оккупированную Голландию, были схвачены и перевербованы. В течение всех военных лет шел непрерывный радиообмен между Лондоном и голландским Сопротивлением, но мало кто в Лондоне подозревал, что все агенты Сопротивления вели свои радиопередачи из тюрьмы Гестапо в Гааге.

Все без исключения грузы, которые англичане регулярно сбрасывали с самолетов «голландским подпольщикам», тут же становились добычей Гестапо. Речь идет о сотнях тонн, причем за все время войны ни один самолет из Великобритании, направленный на помощь голландскому Сопротивлению, не был сбит. Лондон фактически снабжал местное отделение Абвера и Гестапо дефицитными шоколадом и пенициллином на протяжении всей войны.

Были ли акты саботажа, уничтожения оккупантов и других актов сопротивления на территории Голландии? Были, но большинство из них было организовано Гестапо, чтобы показать руководителям английской разведки и голландскому правительству в изгнании, что их агенты действуют. Те спонтанные акты сопротивления, которые отдельные независимые группы голландцев совершали без согласия Гестапо, решительно пресекались. (Для тех, кто предпочитает получать информацию на эмоциональном уровне, могу порекомендовать фильм «Черная книга» о событиях в Голландии тех лет. Его герои, конечно, вымышленные, но знаменитый голландский режиссер Поль Верховен правдиво показал обстановку в оккупированной нацистами стране на примере молодой еврейской певицы, которая неожиданно для себя попадает в Сопротивление).

Наконец, в-пятых, после Второй мировой войны в Голландии, как и в большинстве оккупированных стран Европы, был начат процесс мифотворчества.

Этот процесс направлен на обеление собственных граждан и снятие с них ответственности за многочисленные акты предательства, военные преступления и сотрудничество с оккупантами. Конечная цель этих усилий, спонсорами и вдохновителями которых являются все без исключения правительства европейских стран, направлена на убеждение последующих поколений в том, что все ужасы Второй мировой войны, все преступления того времени были совершены исключительно оккупационными силами Третьего Рейха.

Для решения такой масштабной задачи необходимо было подвести идеологическую базу. Так был придуман миф о том, что фашизм и национал-социализм являются радикальными правыми политическими движениями. Все свидетельства того, что эти движения – просто разновидности одной и той же левой, социалистической идеологии, стали искусственно замалчиваться.

Кто создал этот подлый миф? Его создали выходцы из франкфуртской школы социализма, большинство из которых были евреями. В связи с Холокостом любое упоминание о евреях Европы было разрешено только в одном, политкорректном ключе – в качестве жертв. Любое упоминание о сотрудничестве местных социалистов (в том числе и евреев-социалистов) с их германскими идеологическими братьями стало табу.

Неужели вы думаете, что правительству Великобритании приятно вспоминать о том унизительном фиаско, которое британская разведка потерпела в Голландии? Нет, конечно, поэтому и они заняты мифотворчеством. После войны прошло 60 лет, когда был создан очередной миф – оказывается, британцы знали, что все движение Сопротивления в Голландии – фикция, и все британские агенты в Голландии работают на немцев. Но британская разведка якобы сознательно пошла на это, потому что этих двойных агентов решили использовать как канал внедрения дезинформации германскому командованию.

В послевоенной Голландии мифотворчество приняло внушительные масштабы. Там был создан и Музей Сопротивления (которого не было), и музей Холокоста (который был).

Многие мои критики пользуются статьями из Википедии. Уж сколько было написано про то, кто стоит за Википедией, и какие политические цели они преследуют. Тем не менее, несмотря на многочисленные предупреждения, ссылки на Википедию продолжают гулять по интернету. Как ссылки на статьи в Википедии находятся? Правильно, с помощью Гугла. Какую роль играет Гугл в политической жизни планеты и как эта компания манипулирует ссылками, читайте мою статью «Фаренгейт 404».

Ну что ж, если вам так нравится Википедия, приведу ссылку на небольшую заметку о партии NSNAP. Это – вторая нацистская партия Голландии. Она была гораздо меньше, чем NSB, и ее название не случайно напоминает NSDAP. Эта Национал-социалистическая рабочая партия Нидерландов была организована теми, кто выступал против доминантной роли евреев в NSB. Ее программные документы были скопированы с NSDAP – Национал-социалистической рабочей партии Германии. Эта партия пренебрежительно считала NSB псевдо-нацистской, и евреев в ней не было ни одного.

Что сделали немцы после захвата Голландии? После некоторого периода замешательства, вызванного «головокружением от успехов», они запретили эту партию, несмотря на то, что NSNAP была полным идеологическим (и антисемитским) аналогом NSDAP. Единственная партия, которой с 1941 года было разрешено остаться в оккупированной Голландии, была «еврейская» NSB. Как известно, NSB с самого начала пыталась подражать итальянским фашистам, а не германским национал-социалистам (отметим при этом, что Муссолини, пока был у власти, не поддался давлению Гитлера и не разрешил отправлять итальянских евреев в германские концлагеря). Это сыграло решающую роль в судьбе руководителя NSB – голландского фюрера Антона Мюссерта – он так и не получил должность премьер-министра.

Кстати, Википедия в статье о движении Сопротивления в Голландии стыдливо-политкорректно декларирует, что Сопротивление концентрировалось в основном на «ненасильственных» и «пассивных» методах. Для сравнения – в соседней Франции бойцы Сопротивления (в рядах которого было очень много евреев) ни о каких «ненасильственных методах» даже и не подозревали.

В Голландии же насильственные методы применялись в основном небольшими ячейками коммунистов – давних политических противников и давних идеологических союзников национал-социалистов.

Каков результат этих «ненасильственных методов»? В Голландии за время войны было убито 73% евреев (самый высокий процент в Западной Европе), в Бельгии – 40%, а во Франции, где не было еврейских национал-социалистов, и где Сопротивление реально действовало – только 25%. Евреи, будьте осторожны с теми, кто не сжигает синагоги…

Это правда, что NSB после 1936 года стала превращаться в антисемитскую партию – по образцу и подобию NSDAP. Тем не менее, к началу оккупации Голландии в 1940 году многие евреи состояли членами нацистской партии. Были среди них и просто оболваненные социалистической пропагандой, но были и те, кто выбрал этот путь из совсем других побуждений. Война назревала, и все понимали, что маленькая Голландия станет легкой жертвой вермахта.

Я понимаю, что сейчас, в XXI веке, это кажется чудовищным: как такое могло случиться, чтобы евреи были членами антисемитской NSB?

А что вы скажете об антисемитской Коммунистической Партии Советского Союза и ее многочисленных еврейских членах? Сколько было в этой партии убежденных коммунистов, и сколько было в этой партии людей, которые вступили в нее по совершенно другим, весьма далеким от идейных, соображениям? И сколько высокопоставленных советских евреев-коммунистов готовили высылку всех остальных евреев (включая рядовых коммунистов) на Дальний Восток в 1953 году?

Как известно, советская ВКП(б) взяла курс на антисемитизм, как и голландская NSB, примерно в одно и то же время – в середине 30-х годов. Кстати, и в советской, и в голландской партии было принято обращаться друг к другу «товарищ».

А что вы скажете об открыто антисемитской Демократической партии США? Эту партию поддерживают около 70% американских евреев (не придирайтесь, пожалуйста, к этой цифре – она, возможно, устарела, и выборы в ноябре этого года дадут совершенно другой результат). Ни один еврейский демократ из Конгресса США не приехал на 70-летие Израиля и открытие американского посольства в Иерусалиме. Смею вас заверить – если США суждено быть в будущем завоеванным какой-либо антисемитской силой, у оккупантов не будет проблем найти коллаборационистов для Юденратов для управления многочисленными еврейскими гетто и охотой на еврейских беглецов.

Напомню, что начало ХХ века с политической точки зрения было годами «левого энтузиазма». Про советские концлагеря ГУЛАГа тогда никто еще ничего не знал, а немецкие еще не были построены. Социалистические партии во всех странах росли как на дрожжах, возникали новые левые движения, которые никто до начала Второй мировой войны не рассматривал как враждебные. Наоборот, все эти новые движения – социализм, фашизм, национал-социализм – рассматривались как безусловный прогресс в развитии человечества, как захватывающий социальный эксперимент. Отношение к ним было не просто благосклонным и не просто позитивным. Эти новые движения воспринимались с энтузиазмом многими, включая евреев.

И если у кого-то возникали сомнения по поводу антисемитских речей фюрера, то евреи Германии и всех других европейских стран успокаивали себя тем, что речь, мол, идет о «плохих евреях», которые новые, социалистические направления развития общества не понимают. Поэтому те, кто считал себя «хорошим», прогрессивным евреем, на сведения о концлагерях в Германии просто пожимали плечами и повторяли геббельсовскую линию партии – это, мол, лагеря для «перевоспитания» и «исправления» всех этих «плохих евреев».

Все жители Голландии готовились к грядущей оккупации. Все готовились по-разному. Отто Франк, отец Анны Франк, казалось бы, предусмотрел все – он сначала перевез семью из Германии в Голландию, а затем, после нападения Германии на Голландию, начал готовить «улики», которые недвусмысленно говорили бы о том, что вся семья давно уехала в Швейцарию. Перед тем, как спрятать семью, он разбросал эти улики по всей квартире так, чтобы их обязательно нашли, и поиски семьи были бы прекращены.

После войны в Голландии был открыт Музей Анны Франк, и, в полном соответствии с послевоенной политикой, был также создан миф об Анне Франк. Как и все мифы, он был основан на реальных событиях. О трагедии этой семьи созданы фильмы, написаны книги, и все, что мы знаем об этом деле – правда. Кроме одного – кто предал Анну и всех тех, кто прятался вместе с ней.

Количество версий этого дела впечатляет. Недавно даже бывшие агенты ФБР, вышедшие на пенсию, тоже решили заняться этим делом. Последняя неофициальная версия говорит о том, что предателем Анны Франк выступила некая Анс Ван Дийк (Ans van Dijk).

Ван Дийк была голландской еврейкой, которая выдала гестаповцам не менее 145 евреев, включая своего родного брата и всю его семью (по неподтвержденным данным, она сдала Гестапо около 700 человек). Она была арестована в 1945 году. На суде она заявила, что пошла на предательство из-за самосохранения. Она была расстреляна в 1948 году, и накануне казни приняла католицизм.

Хотя Ван Дийк и вписывается в канву моего повествования, в эту версию предательства Анны Франк верится с трудом. Почему? Да просто потому, что появилась эта версия только в… 2018 году.

Охота за евреями в Голландии была весьма массовым занятием, которым занимались и голландцы-коллаборационисты, и евреи-коллаборационисты (до их отправки в лагеря смерти). Поэтому найти имя именно того человека, кто сообщил в Гестапо о семье Анны Франк, вряд ли уже удастся. В настоящее время есть смысл говорить только о более или менее вероятных группах подозреваемых, к которым, безусловно, относятся многочисленные евреи-коллаборационисты, наиболее вероятным поставщиком которых была NSB.

Самая последняя официальная версия предательства говорит о том, что Анну Франк, в полном соответствии с политикой послевоенного государственного мифотворчества, вообще никто не предавал. Оказывается, их нашли просто случайно. Нашли – кто бы мог подумать! – немцы во время случайного обыска. Как удобно – голландцы вообще не при чем, во всем виноваты немецкие оккупанты…

Холокост для многих – до сих пор трагедия. Например, к концу войны в живых остались лишь пятеро евреев, которые носили фамилию Гиндлер. Но для многих Холокост, ввиду его очевидности, доказанности, и неописуемого ужаса, является хорошим фундаментом для создания политкорректных мифов.

Мы вынуждены жить в мире этих послевоенных мифов. Для многих эти мифы – именно та психологическая зона комфорта, выход за пределы которой вызывает бурную эмоциональную реакцию. Для подтверждения собственной реакции и собственной правоты люди бросаются к… правильно, к Гуглу, который мгновенно выдает на-гора ожидаемый, знакомый, комфортабельный, и политкорректно запрограммированный ответ.

Пример другого послевоенного политкорректного мифа – «общепринятый» миф о существовании «палестинцев». Только попробуйте выйти за пределы этого мифа! А ведь миф этот – недавний. Только в 1967 году с подачи КГБ СССР появилась ранее неизвестная науке нация «палестинцев». Тем не менее, миф этот укоренился настолько, что это слово вошло в лексикон всех политкорректных политиков планеты. Но широкое распространение этого мифа отнюдь не делает «палестинскую нацию» реальностью.

Возможно, некоторые читатели заметили, что мои очерки о событиях Второй мировой войны базируются на методе Виктора Суворова. Его метод заключается в исследовании исторических событий с точки зрения следователя по уголовным делам, причем в качестве источников (и подозреваемых) выступают только открытые публикации. Противоречивость и нестыковки в официальных версиях событий означают только одно – налицо очередной миф. И как официальное мифотворчество ни старается, в исторических задачах – слишком много переменных, и даже тотальный контроль, цензура и пропаганда не позволяют утаить правду.

Много лет назад, когда книги Виктора Суворова еще не были переведены на английский, я поделился его идеями о том, кто готовил и кто начал Вторую мировую войну, с одним полковником американской армии. Полковник, выпускник престижной военной академии Вест-Пойнт, только пожал плечами: «Ну, в выводах этого Суворова для меня нет ничего нового. Нам об этом рассказывали еще на третьем курсе Вест-Пойнта. В Америке все это известно из секретных архивов Третьего Рейха, захваченных американской армией в 1945 году». Как говорится, что и требовалось доказать…

Если метод Виктора Суворова приводит к таким поразительным результатам, почему бы им не воспользоваться? Журналист Арнольд Малиевский (сам в молодости бывший следователем по уголовным делам), тоже активно пользуется этим методом (Суворов даже написал предисловие к одной из его книг). Мне хотелось бы выразить благодарность Арнольду Малиевскому (бывшему советскому, а ныне – американскому) журналисту с 60-летним стажем, за поддержку моих статей.

Удовлетворит ли эта статья-ответ всех без исключения пытливых читателей? Скорее всего, не удовлетворит. Воспользуются ли этой статьей антисемиты для своей пропаганды? Надеюсь, что этого не произойдет. Вместе с тем, не следует забывать, что еврейская община Голландии дала миру не только философа Баруха Спинозу и не только героев войны, но и предателей своей страны и своего народа.

Разумеется, газетная статья не является исторической монографией, и исчерпывающий ответ, который удовлетворил бы всех без исключения, не является основной задачей этой статьи.

Нашей основной задачей является то, чтобы в будущем в мире никогда бы не было ни социалистов, ни евреев-социалистов, ни нацистов, и ни евреев-нацистов. Представьте, каким бы был наш мир сейчас, если бы всех их не было и в прошлом.

Архипелаг Маркслаг

«Две вещи бесконечны: Вселенная и человеческая глупость; хотя во Вселенной я не совсем уверен». Альберт Эйнштейн

В политической борьбе сторонников главенства человека – правых, и сторонников главенства государства – левых, закономерно наступает окончательный кризис. Почему окончательный? Потому что левые, похоже, исчерпали все свои боевые резервы, и дополнительных боеприпасов у них нет.

С самого начала было ясно, что левые идеи – тупиковые идеи в развитии человечества, хотя в некоторых случаях на поверхности все выглядело как раз наоборот.

Один из последних примеров – Ромникер, система оплаты медицинского обслуживания в штате Массачусетс. Система работала вполне нормально, но когда ее попытались распространить на всю Америку (под названием Обамакер), система почему-то перестала работать. Почему? Да просто потому, что антирыночная система Ромникер в одном-единственном штате держалась на плаву только благодаря денежным вливаниям из федерального бюджета США. Иными словами, все налогоплательщики Америки спонсировали весьма неплохое медицинское обслуживание жителям Массачусетса. И попытка Обамы скопировать Ромникер на все 50 штатов наткнулась на то, на что и должна была наткнуться – на отсутствие постороннего источника денег.

Знали ли левые, что Обамакер обречен? Разумеется. Не только знали, но и сознательно претворяли в жизнь то, что левые делают уже два столетия.

Леваки превращают в политическое оружие все, что попадается им под руку.

В этой статье я только обрисую то, что они выбирали в качестве своего политического оружия. Возможно, каждый из пунктов будет описан подробно в серии моих будущих статей.

Свобода слова оказалась одним из первых, куда обратили свое внимание леваки. Левые придумали политкорректность – это не что иное, как использование левой цензуры в качестве политического оружия. Знают ли леваки о том, что политкорректность – это антитеза свободы слова? Конечно, знают, но для них, как известно, «цель оправдывает средства».

Конечно же, и науку левые не обошли своим вниманием. Эволюционная теория Дарвина должна была оставаться тем, чем она и является – теорией возникновения видов в рамках биологии, и не более того. Эта теория не предназначалась Дарвином в качестве потенциального политического оружия. Тем не менее левакам эта теория очень понравилась, и вот уже более века успешно используется в качестве политического оружия.

Например, во многих странах, в том числе и в США, тюрьмы давно перестали называть «тюрьмами», их называют «исправительными учреждениями». Идея «исправления» людей с помощью создания для них специальных условий обитания возникла непосредственно из теории Дарвина. Марксисты позаимствовали только то, что им нужно, из теории Дарвина, и назвали это социальным дарвинизмом.

Вплоть до конца XIX века тюрьмы были орудием наказания и только. В прогрессивную эпоху стали проводиться массовые эксперименты леваков над людьми. Теория «коррекции» человеческой натуры гласит о том, что если поместить человека в соответствующие тюремные условия, то это «вынудит» его к эволюции по направлению к заданному правительством идеалу.

В странах, где леваки захватили власть, идеи социального дарвинизма использовались для «исправления» всевозможных «врагов народа».  Именно благодаря идее социального дарвинизма захват власти леваками рано или поздно закачивается массовыми репрессиями.

Сам Дарвин идею социального дарвинизма не поддерживал, а вот Карл Маркс планировал посвятить первый том Das Kapital именно Дарвину.

Все мы знаем, насколько эффективна эта «коррекция» в «исправительных учреждениях». Знают ли об этом леваки? Конечно, знают, но почему-то всеми силами стремятся скрыть тот факт, что национал-социалистические концлагеря в фашистской Германии изначально задумывались именно как учреждения для «исправления» людей и «создания нового человека». В лагеря смерти они превратились позже, когда количество евреев на оккупированных территориях Европы стало настолько большим, что Гитлер поверил в реальную возможность «окончательного решения еврейского вопроса».

Не обошли леваки своим вниманием и другие псевдонаучные социальные эксперименты. «Сухой закон» был в свое время венцом левой «прогрессивной» эры. Его отменили, а вот другое наследие «прогрессивной» эры – чехарда с переходом на летнее/зимнее время – до сих пор живет. Эти и другие эксперименты над людьми и здравым смыслом – типичные примеры использования науки в качестве политического оружия. Как, впрочем, и евгеника, и «глобальное похолодание» в 1970-х годах и «глобальное потепление» 1990-х.

Социальный дарвинист Обама дошел до того, что превратил общественные туалеты в политическое оружие. Обама по праву является родоначальником политически корректных туалетов, и войдет в историю как президент смешанных женско-мужских туалетов, душевых и раздевалок.

Геи и лесбиянки были описаны еще в древних хрониках, и никому, собственно, не мешали до тех пор, пока левые не умудрились превратить и их в оружие политической борьбы. Геи были использованы леваками для контроля над свободой слова. Леваки сначала внушили геям, что они – жертвы общества. Затем потребовали, чтобы общество отказалось от традиционной иудео-христианской морали и стало практиковать самоцензуру, чтобы «не дискриминировать» сексуальные меньшинства.

Любое негативное высказывание о геях возведено в ранг святого политкорректного табу, и редко кто осмеливается его нарушить. Значит ли это, что общество изменило свое отношение к геям? Нет, конечно, но леваки, как и планировали, получили свой надежный электорат (около 1%) от этой маргинальной группы и фактически установили диктатуру политкорректности.

Добрались леваки и до бойскаутов, причем процесс политизации бойскаутов и превращения их в гейскаутов был (по историческим меркам) весьма стремительным. Бойскауты были одними из самых стойких к агрессивной политизации – они более 100 лет практиковали свою стопроцентную аполитичность и отвергали все попытки трансформировать их в клуб военизированной подготовки.

Но массовых и хорошо организованных обвинений в «сексуальной дискриминации» бойскауты не выдержали, и многолетние судебные издержки вынудили их сдаться – теперь бойскаутами могут быть и мальчики, и мальчики-геи, и девочки-трансгендеры, а лидерами бойскаутов могут быть и женщины, и мужчины-геи, и женщины-трансгендеры. Никакого дополнительного электората леваки при этом не получили, но зато еще одна область деятельности теперь закрыта от обсуждения с помощью той же диктатуры политкорректности.

Идея использования медицины в качестве политического оружия леваков восходит ко временам СССР (так называемая судебная психиатрия), и была принята на вооружение левыми в США. Недавно была сделана попытка применить это оружие против Трампа, объявив его психически больным, невзирая на правило Голдуотера.

Борьба против генной инженерии, которая спасла миллионы жизней нашей планеты от голода, давно используется леваками в качестве политического оружия. Генетически-модифицированные продукты подвергаются жесткой критике, потому что только голодный человек может от своей безысходности прислушиваться к левым проповедникам. А сытый народ к левым идеям абсолютно равнодушен.

Леваки использовали и курение в качестве политического оружия. Неужели вы думаете, что левакам небезразлично ваше здоровье? Ведь именно они в 1998 году инициировали «мирный договор» с лидерами американской табачной индустрии. В соответствии с этим договором граждане США навсегда потеряли возможность судить табачные компании в обмен на многомиллиардные выплаты штатам. Курение было использовано леваками не только как примитивный рэкет, но и как очередной метод «коррекции» поведения людей.

Вагина тоже была трансформирована леваками в политическое оружие. Вспомните демонстрации розовых шапочек против Трампа. Цвет человеческой кожи был неоднократно использован леваками как политическое оружие. И аборты со времен Маргарет Зангер стали оружием в политической борьбе. И налоговая служба. И другие федеральные агентства. Агентство по Защите Окружающей среды – на переднем крае, в окопах безжалостной политической войны. Как и религия. Как и иммиграция.

Виртуальное интернет-пространство тоже стало использоваться леваками как политическое оружие. Google превратился в некое подобие советских фотографов-ретушеров, «подправляющих» фото Сталина с «неподобающими» людьми – «врагами народа». Неуважение к коммунизму теперь является мыслепреступлением на YouTube. Все видео на YouTube или «неугодные» сайты, которые противоречат «генеральной линии партии», демонетизируются.

Как во времена СССР коммунисты насильственно выселяли неугодных им людей за 100 километров от Москвы, так и Google «выселяет» ссылки на неугодные им сайты за пределы первых 100 линков.  Они прекрасно знают, что более 90% всех поисков на интернете заканчивается на первых 10-20 линках. Тем не менее Google считает, что поступает интеллектуально честно – ведь формально они информацию не скрывают и не удаляют.

Facebook регулярно закрывает около миллиона аккаунтов в день. В список неугодных входят все, кого Facebook не любит – сюда относятся (вполне резонно) террористы, порнография, криминал. Но в список «нежелательных элементов» попали также и обыкновенные политические инакомыслящие. Подобное практикуют и Twitter, и Instagram.

Потому что инакомыслие для леваков – это криминал.

Недавно стало известно, что YouTube, Twitter, и Instagram ведут переговоры с религиозными фанатиками из Ирана о цензуре текстов и картинок, которые правительство Ирана рассматривает как «не соответствующие законам шариата».

История и культура давно являются идеей фикс леваков. Нередко использование истории в качестве политического оружия принимает у леваков острую форму, и они начинают сжигать неугодные книги и сносить неугодные памятники. Впрочем, и книги, и памятники играют здесь только роль инструмента, а цель леваков – в соответствии с социальным дарвинизмом – создать такие «внешние условия обитания», что политические противники заткнут свой рот и «скорректируют» свое поведение.

Использование науки в качестве политического оружия ведет к коррупции науки.

Использование женских проблем в качестве политического оружия коррумпирует и женщин, и мужчин.

Использование цензуры в качестве политического оружия коррумпирует информацию.

Использование образования в качестве политического оружия ведет к коррупции образования индоктринации.

Проверьте свой уровень образованности – кто из вас знает, что точный перевод слова «фашизм» с итальянского – «коллективизм»? Кто из вас знает, что лидер российских коммунистов Ленин послал Муссолини поздравительную телеграмму, когда фашисты коллективисты захватили власть в Италии в 1922 году? Кто помнит слова Джозефа Геббельса «Ленин был величайшим человеком, уступающим только Гитлеру, и разница между верой в коммунизм и верой в Гитлера весьма незначительна»? Кто из вас знаком с изречением Гитлера о нацистах: «Мы – социалисты, мы – враги сегодняшней капиталистической системы эксплуатации … и мы полны решимости уничтожить эту систему при любых условиях».

Даже микроскопические группы людей выдергиваются леваками из обычной жизни и вынужденно трансформируются в политическое оружие. Например, трансгендеры. Или более сложный пример – использование финансовых рычагов в качестве политического оружия. Речь идет о том, что в нормальной экономике уровень индекса биржевых акций в целом правильно отражает текущее состояние экономического цикла. Но со времен Обамы уровень рынка акций отражает не уровень экономики, а уровень финансовых вливаний центрального банка Федерального Резерва США в рынок акций, причем делается это во многом за счет одалживания денег у будущих поколений американцев.

Но все это – признаки конца.

Потому что все, что только можно было политизировать и превратить в политическое оружие, уже политизировано и военизировано. Иными словами, боеприпасы у леваков закончились. Закончился список маргинальных групп. Резервов больше нет. Настал час последнего аргумента.

Каков будет этот последний аргумент, предсказал еще в 1990 году адвокат Майк Годвин, который заметил, что когда одна из сторон в длительной дискуссии исчерпала все свои аргументы, в ход идет самый последний аргумент – обвинение оппонента в фашизме. Имеется в виду, конечно, не истинный фашизм-коллективизм, а тот фашизм, о котором все знают, что это плохо, но не знают почему.

Обвинение в фашизме – это последний аргумент в проигранном споре.

Поражение на выборах 2016 года послужило тем спусковым крючком, который вынудил леваков к интенсификации беспорядков бандой «Антифа» (сокращенное от «Антифашисты»). Само это название является хорошим индикатором того, что оппонентами «Антифа», по задумке леваков, должны являться … фашисты. На этом же основании печально знаменитая Берлинская Стена носила официальное название Antifaschistischer Schutzwall (Антифашистская защитная стена).

Леваки из марксистского архипелага знают, что резервов больше нет. Они знают, что на этот раз их ждет не просто досадная оплеуха, а сокрушительное поражение. Архипелаг Маркслаг уходит под воду, и недалек тот час, когда его захлестнет волна сторонников альтернативной – капиталистической – идеи, которая из столетия в столетие доказывает свое преимущество.

Последний аргумент леваков – он самый кровавый. Но мы знаем, что он – последний.


[Опубликовано на сайте Top Alert]

The Marxlag Archipelago

“Two things are infinite: the Universe and human stupidity; and I’m not sure about the Universe.” Albert Einstein

In the political struggle for the man’s superiority over the state (the Right), and supporters of the state’s superiority over all man (the Left), we naturally arrive at a final crisis. Why final?  Because the Left seems to have exhausted all of its ammunition, and they have nothing left.

From the very beginning, it was clear that Leftist ideas were a dead-end in the development of mankind, although in some cases everything looked quite the opposite on the surface.

One of the most dismal examples is Romneycare, a payment system for medical services in the state of Massachusetts. The system worked fine, but when an attempt was made to spread it to the entire United States (i.e. Obamacare), the system for some reason stopped working. Why?  Simply because the anti-market system of Romneycare in just one state was kept afloat only thanks to monetary injections from the U.S. federal budget. In other words, all taxpayers in America sponsored a very good medical care plan all for the benefit of the people of Massachusetts. Obama’s attempt to copy Romneycare for all 50 states would inevitably fail because of the absence of an extraneous source of money.

Did the Left know that Obamacare was doomed?  Of course, they did. Not only did they know, they consciously implemented what the Left has been doing for two centuries.

The Leftists turn everything that comes to hand into a political weapon.

Freedom of speech was one of the first things that Leftists turned their attention to. The Left invented “political correctness” which is nothing more than the use of censorship as a political weapon. Do the Leftists know that political correctness is the antithesis of freedom of speech?  Of course, they do, but for them, as you know, “the end justifies the means.”

The Left did not ignore science, either. Darwin’s evolutionary theory was to remain what it is–the theory of the evolution of species within the framework of biology, and nothing more. This theory was not intended by Darwin to be weaponized. Nevertheless, the Leftists liked this theory very much, and for more than a century now, it has been successfully used as a political weapon.

For example, in many countries, including the United States, prisons have long ceased to be called “prisons”. They are now referred to as “correctional facilities”. The idea of “correcting” people by creating special conditions for them comes directly from the theory of Darwin. The Marxists borrowed only what they needed from Darwin’s theory, and called it “Social Darwinism.”

Until the end of the nineteenth century, prisons were a tool of punishment and only that. In the “progressive era,” Leftists began holding mass experiments using people as their unwitting subjects. The theory of the “correction” of human nature says that if one places a person in appropriate prison conditions, it “forces” human beings to “evolve” toward the ideals set by the government.

In countries where Leftists seized power, the ideas of Social Darwinism were used to “correct” all kinds of “enemies of the people.” Thanks to the idea of social Darwinism, the seizure of power by the Leftists sooner or later leads to mass repression. Darwin, himself, did not support the idea of Social Darwinism.  However, Karl Marx planned to devote the first volume of Das Kapital to Darwin.

We all know how effective this “correction” is in these “correctional facilities.” Do the Leftists know about this? Of course, they know, but for some reason, they are trying to hide the fact that the Nazi concentration camps under Hitler were originally conceived as institutions for “correcting” people and “creating an advanced human race.” They turned into the death camps later, when the number of Jews in the occupied territories of Europe became so great that Hitler believed in the real possibility of a “final solution to the Jewish question.”

Other pseudo-scientific social experiments did not bypass the Leftists. Prohibition was at one time the crown jewel of the Left “progressive era.” It was canceled, but another legacy of the “progressive era”–the leapfrog with the transition to summer/winter time–still lives. These and other experiments on people and common sense are typical examples of using science as a political weapon, eugenics, and the “global cooling” in the 1970s as well as the “global warming” of the 1990s.

Former President Barack Obama, an avid Social Darwinist himself, went so far as to weaponize public toilets. Obama is rightfully the founder of politically correct toilets. He will undoubtedly go down in history as the “anti-segregationist” President of women’s and men’s toilets, showers and locker rooms.

Gays and lesbians were described in ancient chronicles, and no one actually interfered with them until the Left managed to turn them into political weapons. The gays were used by Leftists to control freedom of speech. The Leftists initially convinced gays of their “victimhood.” Then they demanded that the society renounce its traditional Judeo-Christian morality and practice self-censorship so as not to “discriminate” against sexual minorities.

Any negative statement about gays is elevated to the rank of a holy politically correct taboo, and rarely does anyone dare to break it. Does this mean that society has changed its attitude toward gays?  Of course, not, but Leftists, as planned, gained a reliable electorate from this marginal group and successfully established a dictatorship of political correctness.

The Leftists even got to the Boy Scouts, and the process of politicizing the Boy Scouts and turning them into Gay Scouts was, by historical standards, very fast. Boy Scouts were one of the groups most resistant to aggressive politicization.  For more than 100 years, they were apolitical, and they rejected all attempts to transform them into a branch of paramilitary training.

But the numerous and well-organized accusations of “sexual discrimination” pushed scouts out of balance, and mounting legal costs forced them to surrender.  Now, gay boys and transgender girls can be scouts, too, and scout masters can be female, gay, or even transgender. No additional electoral benefits were acquired by Leftists in this case, but another area of human activity is now closed from public discussion with the help of this same dictatorship of political correctness.

The idea of using medicine as a political weapon by the Leftists dates back to the times of the USSR and their use of so-called forensic psychiatry. It was shipped over to the United States and promptly adopted by the Left here. Recently, an attempt was made to use this weapon against Trump by declaring him mentally ill, despite the Goldwater Rule.

Genetic engineering, which saved millions of human lives from starvation, has long been used by Leftists as a political weapon. Genetically modified foods (GMOs) are severely criticized because only a hungry person can listen to Leftist preachers for their despair. A well-fed people are absolutely indifferent to Leftist ideas.

Leftists used smoking as a political weapon as well. Do you really think that the Leftists care about your health? After all, in 1998 they initiated a “peace treaty” with the leaders of the American tobacco industry. In accordance with this agreement, U.S. citizens forever lost the opportunity to sue tobacco companies in exchange for multi-billion payments to the states. Smoking was used by Leftists not only as a primitive scam but also as a regular method of “correcting” people’s behavior.

Female sex organs, too, were weaponized by Leftists. Remember the rally of pink hats? The color of human skin was repeatedly used by Leftists as a political weapon. And abortion since the time of Margaret Sanger became a weapon in the political struggle. Obama transformed the IRS into a formidable political weapon to crush the Tea Party. And other federal agencies also were weaponized.

The virtual Internet space also began to be used by Leftists as a political weapon. Google turned into a kind of re-toucher of Soviet photographs, “correcting” photos of Stalin with “inappropriate” people – “enemies of the people.” Disrespect for communism is now a “thought crime” on YouTube.  All videos on YouTube by “unwanted” content providers that contradict the “general line of the party” are demonetized by Google.

Just like during the Soviet Union, where Communists forcibly evicted troublemakers beyond 100 kilometers from Moscow, now Google “evicts” links to sites they do not like beyond the first 100 links. They know perfectly well that more than 90 percent of all Internet searches end up on the first 10-20 links. Nevertheless, Google believes that it is intellectually honest because they formally do not hide the information and do not delete it.

Facebook regularly closes about a million accounts a day. The list includes all those whom Facebook does not like–including terrorists, pornography, criminals, etc. But ordinary political dissenters also fall into the category of “undesirable elements.” A similar practice exists on Twitter and Instagram.

Recently it became known that YouTube, Twitter, and Instagram are negotiating with religious fanatics from Iran about the censorship of texts and pictures that the government of Iran regards as “not in accordance with Sharia law.”

History and culture have long been the idee fixe for Leftists. Often the use of history as a political weapon takes on an acute form by Leftists, and they begin to burn unwanted books and demolish unwanted monuments. However, both books and monuments play here only as a tool, and the goal of the Leftists, in accordance with Social Darwinism, is to create such “external living conditions” that all political opponents will shut their mouths and “correct” their behavior.

The use of science as a political weapon leads to corruption of science.

The use of women’s problems as a political weapon corrupts both women and men.

The use of censorship as a political weapon corrupts information.

The use of education as a political weapon leads to corruption of education–indoctrination.

Check your level of education–who among you know that the exact translation of the word “fascism” from Italian is “collectivism?” How many know that the leader of the Russian Communists Lenin sent Mussolini a congratulatory telegram when the fascists collectivists seized power in Italy in 1922? Who remembers the words of Joseph Goebbels that “Lenin was the greatest man, second only to Hitler, and the difference between communism and the Hitler faith was very slight?” How many of you are familiar with Hitler’s dictum about the Nazis: “We are socialists, we are the enemies of today’s capitalist system of exploitation…and we are determined to destroy this system under all conditions.”

Even microscopic groups of people are dragged out by Leftists from ordinary life and forced to transform into political weapons, for example, the transgender community. A more complex example is the use of financial leverage as a political weapon. The point is that in the normal economy, the level of the stock exchange index correctly reflects the current state of the economic cycle. But since Obama, the level of the stock market reflects not the level of the economy, but the level of monetary injections of the central bank–the Federal Reserve–into the stock market, and this is largely due to borrowing cash from future generations of Americans.

But all these are signs of an end.

Everything that could be politicized and turned into a political weapon has already been politicized and weaponized. In other words, the Leftists have run out of ammunition. The list of marginal groups has ended. There are no more reserves. The time of the last argument has arrived.

What will be the last argument? It was predicted back in 1990 by lawyer Mike Godwin, who noticed that when one of the parties in a long discussion exhausted all of its arguments, the latest argument–the accusation of an opponent as being a fascist–is in play. Of course, this is not true fascism-collectivism, but the fascism which everyone knows is bad, but do not fully understand why. The accusation of fascism is typically the last argument in a lost dispute.

The defeat in the elections of 2016 served as the trigger, which forced the Leftists to intensify the riots by the ANTIFA gang (shortened from “Antifascists”). The very name is a good indicator that the opponents of ANTIFA, according to the Leftists, should be … fascists. On the same basis, the infamous Berlin Wall was officially called the Antifaschistischer Schutzwall (Antifascist Defense Wall).

The Leftists from the Marxist Archipelago know that there are no more reserves. They know that this time they are not facing just an annoying slap in the face, but a crushing defeat. The Marxlag Archipelago is going underwater, and the time is near when the wave of supporters of the alternative capitalist idea, which from century to century proves its advantage, will overwhelm it.

The last argument of Leftists is the bloodiest. But we know that it is the last.


[Originally published at The Liberty Conservative]

Полное затмение левых умов

«Документы все до одного уничтожены или подделаны, все книги исправлены, картины переписаны, статуи, улицы и здания переименованы, все даты изменены. И этот процесс не прерывается ни на один день, ни на минуту. История остановилась. Нет ничего, кроме нескончаемого настоящего, где партия всегда права». Джордж Оруэлл, 1984

Сколько памятников будет разрушено в Америке к полному солнечному затмению 21 августа 2017 года? Боюсь, что много. В Америке 718 неполиткорректных монументов Конфедератов в 31 штате.

Есть где развернуться ребятам в светло-коричневой черной униформе. Я понимаю, что подонкам из Антифа очень хотелось бы, как и их предшественникам из SA, найти склад, на который случайно наткнулись последователи контуженого, но вполне социалистического Шикльгрубера. Это был склад обмундирования для Германского Африканского экспедиционного корпуса времен Первой Мировой войны. Армейское начальство продало огромное количество светло-коричневого обмундирования SA за символическую цену, и разношерстная нацистская банда сразу превратилась в грозную организацию, с которой приходилось считаться всем немцам.

Фашисты из Антифа тоже хотят, чтобы с ней считались. Почему фашистская организация Антифа называет себя антифашистской?  Потому что в романе Оруэлла «1984» «война – это мир». А «свобода – это рабство».

Стандартной светло-коричневой одежды Антифа не нашли, поэтому остановились на более доступном варианте – имитировать чернорубашечников Муссолини. Хотя есть мнение, что, зная печальную судьбу SA, они решили эту фазу отбросить и перейти сразу к формированию SS, которые изначально носили черное обмундирование.

Но что-то подсказывает мне, что Антифа все-таки пытается подражать именно боевикам Муссолини. Как известно, Муссолини преклонялся перед Карлом Марксом и считал его не только своим учителем, но и отцом (Антифа придерживается того же мнения). Но особенная любовь была у Муссолини к Ленину. Причем любовь этих двух леваков была взаимной. В 1922 году Муссолини был назван «Итальянским Лениным», чем очень гордился. А Ленин говорил, что Муссолини – единственный настоящий революционер в Италии.

Насколько мне известно, статуй Муссолини в Америке нет. А вот статуй кровавого диктатора Ленина – пять. Если уж сносить все неполиткорректные памятники, то Ленин должен быть в их числе. Вот перечень городов, где возведены памятники Ленину в США:

– Лас-Вегас
– Атлантик-Сити
– Нью-Йорк Сити
– Сиэтл
– Лос Анджелес

Lenin Seattle

Фото: Поклонение Ленину в Сиэтле

А как насчет памятника Ку Клукс Клану? И такой есть. Прямо в Вашингтоне, на Капитолийском холме. Это памятник сенатору-демократу Роберту Бёрду – руководителю отделения Ку Клукс Клана в Западной Вирджинии. И одного из ближайших друзей четы Клинтонов.

Все эти нежно любимые леваками статуи Ленина и Бёрда тоже будут снесены. Со временем, конечно. Потому что переписывание истории – процесс непрерывный, и никаких «неприкасаемых» в этом деле нет. Прикажет Министерство Правды эти памятники заменить на памятники безвестных героев Сорос-югенда – и в Америке начнется Ленинопад. Потому что «партия всегда права».

Lenin Los Angeles

Фото: Статуя Ленина в Лос-Анджелесе

Понятно, что массовое уничтожение неполиткорректных статуй хорошо организовано. Как известно, опыт переписывания истории у леваков внушительный. Памятники начали сносить практически одновременно во многих штатах, причем часть памятников сносится легально – по решению местных властей, но есть и случаи, когда памятники сносились вандалами в черных одеждах. Зачем? Очевидно, что статуи как таковые имеют к этому процессу только косвенное отношение.

В Чикаго, например, неизвестные разгромили бюст Линкольна. Напомню, что он воевал с Конфедератами. И он освободил рабов. Но вот его партийная принадлежность оказалась неполиткорректной – республиканец. Разрушители памятников гордятся тем, что оказались в одном ряду другими известными разрушителями Исламским Халифатом, Талибаном, Веймарской республикой, и большевиками.

Главная задача чернорубашечников Антифа – осуществить контроль над людьми с помощью террористических методов запугивания. Снос памятников – только инструмент для достижения этой цели. Поэтому на памятниках они не остановятся.

Точно так же, как Ку Клукс Клан был призван осуществить контроль демократов над черными и теми белыми, которые этому противятся.

Точно так же, как псевдонаучная теория «глобального потепления» была призвана осуществить контроль над перераспределением денежных потоков из США в страны третьего мира.

Точно так же, как псевдопроблема «озоновой дыры» была призвана осуществить контроль над перераспределением рынков химической промышленности США.

Точно так же, как умышленное завышение разведслужбами США ядерной мощи СССР было призвано контролировать военный бюджет США.

Многие в Америке – и правые, и левые – осуждают снос памятников Конфедератов, потому что они, мол, культурное и историческое наследие страны. Но для тупой толпы Антифа такие высокие материи являются чуждыми и непонятными. Поэтому, кроме монументов, будет предпринята попытка пройти весь без исключения список, обозначенный выше в эпиграфе (социалисту Оруэллу, глубоко знавшему левую идеологию, не составило большого труда заглянуть в будущее).

Грядут призывы к массовому переименованию улиц. К пересмотру школьных учебников. К уничтожению неполиткорректных архивов. К сжиганию неполиткорректных книг. К переименованию библиотек. К переименованию военных баз (10 из них носят имена офицеров армии Конфедератов). К переселению диссидентов и инакомыслящих в концлагеря для «перевоспитания».

И даже к переименованию политических движений: левые в Америке умудрились приклеить кличку «альтернативные правые» своим наиболее одиозным левым соратникам, а в отместку некоторые недальновидные правые тут же придумали несуществующих «альтернативных левых».

Если появление на политическом небосклоне «альт-правых» было хорошо спланировано и хорошо организовано левыми стратегами, то внезапное появление «альт-левых» – это чистая импровизация, которая долго не проживет.

Вся эта чехарда с навешиванием ненужных эпитетов напоминает мне хорошо известную проблему в астрономии. Еще древним египтянам и древним грекам было известно, что существуют две основных категории небесных светил. Одна категория – солнце и звезды. Они каждый день плавно плывут по небосводу с востока на запад. Другая категория – планеты. Они движутся в основном с запада на восток, но иногда совершенно странным образом меняют направление и движутся вправо или влево от ожидаемого курса.

Во времена Птолемея была построена очень сложная механическая модель, которая грубо, но в целом правильно описывала такое поведение планет. Эту модель мореплаватели использовали 1500 лет. Что сделал Коперник? Он просто перенес систему координат с Земли на Солнце, и описание движения планет упростилось настолько, что сейчас любой школьник может это сделать.

Возвращаясь к политике, никогда не следует забывать, что система координат политического спектра правые-левые уже давно определена, и не стоит постоянному жонглированию терминами правый-левый сбивать вас с толку.

Система координат в политике очень простая. Она заключается в парадигме человек-государство.

Политики, которые считают, что человеку должно принадлежать большинство богатств страны (и, следовательно, диктовать государству свою волю) – правые. Политики, которые считают, что государство должно владеть большинством богатств страны (и, следовательно, диктовать населению свою волю) – левые.

Никаких «альт» для описания политического движения не требуется. Левые – это Маркс, Ленин, Сталин, Троцкий, Муссолини, Гитлер, Мао, Обама, Клинтон. И Антифа, и белые супрематисты, и черные супрематисты – все левые. Правые – Кулидж, Черчилль, Пиночет, Рейган, Тэтчер, Трамп, Нетаньягу. Изначально ни Ку Клукс Клан, ни его основатель – Демократическая партия – левыми не были. Захват левыми экстремистами демократической партии США начался в «прогрессивную эпоху» конца XIX – начала XX века и завершился избранием Обамы.

В результате на выборах 2016 года Главный Дракон Ку Клукс Клана поддержал кандидатуру Хиллари Клинтон. А кого же еще? Трампа ККК поддерживать никак не мог – он еще в 1986 году получил престижную награду – Почетную Медаль Острова Эллис – в один год с боксером Мухаммадом Али и легендой движения за гражданские права Росой Паркс.

Похоже, что самая последняя директива фашистского командования Антифа провозгласила лозунг «Трамп – марионетка Путина» устаревшим и неэффективным. (Только около 10% американцев поддерживали это направление борьбы. С такими низкорейтинговыми лозунгами идти на выборы, естественно, нельзя). Да здравствуют новые лозунги демократов на выборах 2018 года: «Трамп – фашист!» (для белого электората) и «Трамп – расист!» (для черного электората).

Самое интересное, что Трамп и республиканские лидеры вполне терпимо относятся к расистским и антиамериканским выходкам левых. Они понимают, что в случае, если дальнейшие события будут развиваться так же, как и в Шарлотсвилле, то противоборствующие фракции левых (нео-нацисты и ККК против Антифа и BLM) если и не аннигилируют полностью, то существенно ослабят друг друга политически.

Остается только надеяться, что эмоционально окрашенные лозунги демократов «Трамп – фашист» и «Трамп – расист» не смогут изменить баланс сил в политически проснувшейся Америке на выборах 2018 года.