Capitalism vs. socialism: a story of two family relics

There are two stories that I am going to tell you.  They happened a long time ago.  They occur over three centuries and span multiple continents.  These stories have nothing in common except for one thing: the continuity of documents.

The history of the first document dates back to the beginning of the 18th century.  The scene is a North American colony called the Province of New York.  For his services to Great Britain, a German nobleman received land from King George II in the royal colony of New York.  The area was large, but subsequent generations quietly sold it piece by piece.  This family of new settlers supported the colonists, not King George III, in the Revolutionary War.  This allowed the ownership of the land to be preserved after the war.  Now my good friend owns this land (or rather, the small piece that remains).  He, like his ancestors spanning eight generations, is an American patriot.

Recently, there was a problem with the issue of land ownership in the state of New York.  Without going into details of the territorial dispute court case, I will dwell on its essence.  My friend did not have any official documents issued by the state of New York that would confirm his right to own said land.  So he brought to court the only thing he had: an old family relic – a fragile parchment scroll signed by the British monarch.

The American judge, having examined the parchment, ruled that the heir to the German nobleman be the only legitimate owner of the land, granted to his ancestors by King George II long before the establishment of the United States of America.

The court ordered the Executive Branch to issue him a modern deed confirming his right to own the land, as well as to record the information about the owner in the state register.

This story of land ownership has a happy ending.  The continuity of property rights is one of the main foundations of capitalism.  The second story, which also has a happy ending, is an entirely different pattern of continuity.

My supervisor at the scientific laboratory was a brilliant scientist and a true Russian intellectual.  His ancestors were Cossacks who lived in the south of Russia for many centuries.  Throughout their history, they eventually replaced their classic Nordic features with typical southern features – relatively dark skin, curly hair, and a slightly hunched nose.

In 1942, the south of Russia was occupied by the troops of the Third Reich.  First, the Nazis began to round up the Jews.  On one of the winter days of 1943, Gestapo agents broke down the door of my supervisor’s ancestors’ peasant hut and ordered them to gather for an hour and report at the railroad station together with all the other Jews.  The father of my scientific supervisor started a verbal skirmish with the Gestapo, which turned into a mêlée.  The whole time, he did not stop shouting that he was not a Jew, but a Russian.

The Gestapo was taken aback.  The agents immediately arrested him and threw him in jail.  They also informed the authorities about the incident.  After some delay, a commission of Nazi doctors arrived from Berlin.  They, using the canons of eugenics, made a thorough examination of the prisoner.  They measured his forehead, ears, and nose and came to an unambiguous conclusion – he was essentially a purebred representative of the Aryan race.

The Russian peasant was given a certificate with an official seal, on letterhead with a swastika, signed by some Standartenfuhrer, that he was not a Jew, but an Aryan.  The newborn “Aryan” jubilantly arrived back home and hid this document until better times.

Fast-forward a short ten years, and “better times” have come.  In 1953, Stalin planned to remove the entire Jewish population of the USSR to Siberia.  In other words, the Holocaust-2 was being prepared.  One March morning in 1953, agents of the NKVD (later renamed the KGB) burst into the hut of the Russian peasant and relayed the well-known phrase: “Jews, get out!”  As it played out ten years ago, a verbal skirmish began, which again developed into a fistfight.  By the time the family relic obtained from the Nazis was finally found, the “Aryan” had lost two teeth.

However, when the NKVD agents saw this document stamped with a swastika, they turned pale.  After a long dumb scene, during which they reverently looked at the paper, they apologized to the Russian “Aryan” family and evaporated.  A few days later, the mustached communist tyrant died, and the Holocaust-2 did not take place.

This eugenics-related story has a happy ending, too.  The continuity and acceptance of the Gestapo document should not surprise anyone.

Supporters of National Socialism from the Third Reich and supporters of International Socialism from the Soviet Union, although they fought among themselves, understood each other perfectly.

At first glance, these stories about family relics have no political background.  However, these two family histories reflect the well known practical consequences of one or another ideological foundation of a society.

Under socialism and capitalism, there is a significant continuity of ideas, traditions, and laws.  At the same time, any form of socialism – whether in fascist Germany, Cuba, Venezuela, North Korea or the Soviet Union – always leads to totalitarianism and anti-Semitism.  Finally, in spite of utopian Marxism, socialism does not lead to an equal distribution of wealth; rather, as Winston Churchill rightly pointed out, it leads to an “equal sharing of misery.”

The cacophony of the pre-election race in 2018, when the number of sweetly singing socialist sirens in America is simply off the charts, should not confuse anyone.

The outcome of this year’s elections is more important than ever: either Trump’s capitalist reforms will be continued or they will be torpedoed, and Obama’s socialist reforms will again start to strangle America.

What family relics would you like to leave to your descendants?


[Originally published at American Thinker]

Капитализм и социализм: история двух семейных реликвий

Две истории, о которых я хочу рассказать, произошли давно. Они произошли с разницей в три века и на разных континентах. У этих историй нет ничего общего, кроме одного – преемственности документов.

История первого документа восходит к началу XVIII века. Место действия – североамериканская колония под названием Провинция Нью-Йорк. За заслуги перед Великобританией король Георг II подарил некоему немецкому дворянину землю в королевской колонии Нью-Йорк. Участок земли был очень большой, но последующие поколения потихоньку распродавали эту землю. Семья новых переселенцев в Революционной войне поддержала колонистов, а не короля Георга III, что позволило собственность на эту землю сохранить. Сейчас землей (точнее, тем небольшим участком, который остался), владеет мой хороший приятель. Он, как и его предок 8 поколений назад, является американским патриотом.

Недавно в вопросе о владении землей в штате Нью-Йорк возникли проблемы. Не вдаваясь в подробности судебного дела о территориальном споре, остановлюсь на его сути. Мой приятель не имел никаких официальных документов, выданных правительством штата, который подтверждал бы его право на владение землей. В суд он принес только то, что имел. Он принес старую фамильную реликвию – хрупкий пергаментный свиток, подписанный королем. И с его печатью.

Американский судья, ознакомившись с пергаментом, постановил, что наследник немецкого дворянина является единственным законным владельцем земли, подаренной его предкам королем Георгом II еще до образования Соединенных Штатов Америки.

Суд обязал исполнительную власть выдать ему современный документ, подтверждающий его права на владение землей, а также занести сведения о владельце в государственный реестр.

Разумеется, у этой истории с землей – счастливый конец. Преемственность права собственности является одним из основных фундаментов капитализма. Но вторая история, которая тоже имеет счастливый конец, представляет собой совершенно другой образец преемственности.

Мой научный руководитель в Академии Наук СССР был блестящим ученым и настоящим русским интеллигентом. Его предками были казаки, которые жили на юге России в течение многих веков. За это долгое время они, как это часто бывает, взамен нордических черт приобрели типично южные черты лица – смуглую кожу, кучерявые волосы, и немного горбатый нос.

В 1942 году юг России был оккупирован войсками Третьего Рейха. Первым делом оккупанты начали, конечно, уничтожать евреев. В один из зимних дней 1943 года в дверь их крестьянской хижины ворвались гестаповцы и приказали в течение часа собраться и прибыть на вокзал вместе со всеми остальными евреями. Отец моего научного руководителя затеял с гестаповцами словесную перепалку, которая переросла в рукопашную схватку. При этом он не переставал кричать, что он – не еврей, а русский.

От такой наглости гестаповцы немного опешили. Они, конечно, его тут же арестовали и бросили в тюрьму, но при этом сообщили по инстанциям об этом инциденте. После долгих проволочек из Берлина была выслана комиссия гестаповских врачей. Они, пользуясь канонами евгеники, произвели тщательный осмотр узника, измерили его лоб, уши, нос, и пришли к однозначному выводу – он является практически чистокровным представителем арийской расы.

Русскому крестьянину выдали справку по всей форме – с печатью, на бланке со свастикой, и с подписью какого-то штандартенфюрера, что он – не еврей, а ариец. Хозяйственный «ариец» по приходу домой этот документ спрятал до лучших времен.

Прошло 10 лет, и эти «лучшие времена» настали. В 1953 году Сталин планировал вывезти всё без исключения еврейское население СССР в Сибирь. Другими словами, готовился Холокост-2. И вот одним мартовским утром 1953 года в хижину русского крестьянина ворвались агенты НКВД и сказали всем хорошо знакомую фразу: «Евреи, на выход! С вещами!» Как и 10 лет назад, началась словесная перепалка, которая опять переросла в рукопашную. К тому моменту, когда на свет извлеклась семейная реликвия от гестапо, «ариец» потерял два зуба.

Но когда агенты НКВД увидели документ со свастикой, они побледнели. После продолжительной немой сцены, в течение которой они благоговейно рассматривали документ, они извинились перед семьей русского «арийца», и испарились. Через несколько дней усатый коммунистический тиран умер, и Холокост-2 не состоялся.

Разумеется, и у этой истории с евгеникой – счастливый конец. Но преемственность гестаповского документа не должна никого удивлять.

Сторонники национального социализма из Третьего Рейха и сторонники интернационального социализма из Советского Союза, хоть и воевали между собой, но прекрасно понимали друг друга.

На первый взгляд, эти истории о семейных реликвиях не несут никакой политической подоплеки. Вместе тем, в этих двух семейных историях отражаются хорошо известные на практике последствия тех или иных идеологических основ общества.

И при социализме, и при капитализме существует значительная преемственность идей, традиций, и законов. При этом любая форма социализма – будь то в фашистской Германии, на Кубе, Венесуэле, Северной Корее или в Советском Союзе – всегда приводит к тоталитаризму и антисемитизму. Наконец, вопреки утопическому марксизму, социализм приводит не к равному распределению богатства, а, как справедливо отметил Черчилль, к равномерному распределению бедности.

Какофония предвыборной гонки 2018 года, когда количество сладко поющих социалистических сирен в Америке просто зашкаливает, никого не должна сбивать с толку.

Результат выборов этого года важен, как никогда: либо капиталистические реформы Трампа будут продолжены, либо они будут торпедированы, и социалистические реформы Обамы вновь начнут душить Америку.

Какие семейные реликвии вы хотели бы оставить своим потомкам?